Прошло много времени, прежде чем он подошел к углу основания, одному из трех, и, наклонившись…

Пламя вырвалось на свободу словно дикое животное, сорвавшееся с цепи, оно устремилось по следам бензина, находя питание, пожирая его.

Трэз сделал шаг назад, опуская факел и держа его у своего бока, словно мужчина забыл, что пламя на нем не потухло.

айЭм рывком вышел вперед и забрал факел, и как только он отвернулся, Трэз закричал.

Когда белесый дым от горящей древесины, оранжевые искры и языки огня устремились в ночное небо, Трэз в ярости закричал, его торс подался вперед, ноги подогнулись так, словно он приготовился прыгнуть в пламя костра.

Не успев толком сообразить, Рейдж выскочил из линии, бросившись к парню, айЭм этого сделать не мог, держа в руках факел. Сжав в захвате бедра парня, он оторвал Трэза от земли и отошел с ним на добрые десять футов.

И хотя ветер дул со спины, жар все равно был невероятным.

Трэз, казалось, этого не замечал… ни смены положения, ни реальности того, что он мог сгореть, если ветер сменит свое направление.

Он просто кричал навстречу костру, мускулы на ее шее выделялись, грудь вздымалась, и все тело стремилось вперед, удерживаемое железной хваткой Рейджа.

Он не слышал точных слов, но, может, слов и не было.

Порой языка было недостаточно.

Оставалось только кричать.

— На самом деле, думаю, что останусь здесь.

Пэрадайз подняла взгляд из-за своего стола. Отец стоял перед ней, ее слова, казалось, повергли его в шок.

— Но, конечно же, ты захочешь вернуться домой.

В зале для ожидания никого не было… более того, во всем доме были они, да Вучи с обслуживающим персоналом. Что-то произошло на территории Братства, и Роф отменил все встречи на следующие несколько дней, объявляя траур для себя и Братьев. Она не знала подробностей, но что бы там ни стряслось, это произошло внезапно.

Она надеялась, что никто не погиб в войне.

— Правда, я счастлива… быть здесь. — Не совсем правда, но что-то близкое к ней. — Мне нравится, что у меня есть свое пространство.

Ее отец оглянулся по сторонам, а потом поднес стул.

— Пэрадайз.

Ах, да. Его дорогая-будь-серьезна голос. И, как правило, когда он начинал подобным образом, ее отбрасывало назад на свое место, словно центробежная сила тона главы семьи была сильнее самой гравитации.

Но не этой ночью.

— Нет, — сказала она. — Я не вернусь домой.

О… чудесно. Как выяснилось, кое-что могло быть хуже этого: сейчас в его глазах вспыхнула боль.

Она накрыла лицо руками.

— Прошу, не надо.

— Я просто… я не понимаю.

Нет, подумала она. Он не понимал.

— Отец, мне нужно что-то свое… и я говорю не о супруге, ребенке и большом доме.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы иметь семью.

— И не будет ничего постыдного в том, что женщина хочет пожить своей жизнью.

— Может, если ты встретишь правильного…

Она уронила руки на стол, задевая край клавиатуры, отчего та подпрыгнула.

— Меня не интересует брак. В принципе.

Он побледнел от ее слов. Словно она заявила, что хочет голышом выбежать под полуденное солнце.

— Скоро должен состояться твой выход в свет.

— Сейчас у меня есть работа.

Повисло долгое молчание, в течение которого он изучал ее лицо, и Пэрадайз не дрогнула.

— Это из-за наших споров? — спросил он.

— Нет.

— Тогда что… изменилось, Пэрадайз?

— Я изменилась.

Поражение грузом легко на его плечи, и тогда Пэрадайз осознала, что пусть он и был ее хранителем согласно Древнему Праву, на самом деле, отец не мог принудить ее к чему-либо.

К сожалению, это осознание запоздало.

— Дело в учебной программе? — спросил он.

— И да, и нет. Дело в том, что я хочу сама принимать решения касательно своей жизни, а не мириться с чужими. Я просто… я хочу быть свободной.

Ее отец покачал головой.

— Похоже, я просто отношусь к другому поколению.

Скрестив руки на столе, она подалась вперед, вспоминая того гражданского, что приходил за распечатанным заявлением… он назвал ей свое имя, но отказался пожать руку.

Она искала его взглядом каждый раз, когда открывалась парадная дверь.

— Отец, это вопрос безопасности.

— Что, прости?

— Мое желание вступить в учебную программу. Я хочу научиться защищать себя. Это не значит, что в итоге я захочу сражаться в городе, убивать лессеров. Но это значит, что если что-нибудь произойдет со мной, то я буду более подготовленной к этому.