Потом пустые стаканы нам заменили на полные. Все снова выпили. И я – незаметно налив в пустой стакан минералки. К столику направились остальные скелетоны, и мы дружно поднялись с мест. На диване умещались лишь пятеро, поэтому мы решили меняться. Это никого из нас не напрягало. Наоборот. Какой смысл идти тусить, если весь вечер просиживаешь задницу? Как Виктория, которой официантка подала очередной бокал. Поглощала Лионова спиртное с впечатляющей скоростью. Ну и вот чего она тогда сюда приперлась? Напороться до свинячего визга и дома можно. И где Антон? Почему он бросил свою подружку?

– Крис, чего застыла! – проорала мне Янка. – Идем танцевать!

И мы рванули на танцпол.

Музыка гремела. Скелетоны безумствовали и заводили остальную публику. Черти и ведьмы сновали между столиков, поднося все новые и новые зелья. Было весело. Нет. Было безумно весело. И немного жутко. Я уже не узнавала своих. Даже Янка стала какой-то чужой. Она ожесточенно танцевала, глядя перед собой и не обращая ни на кого внимания.

– Йаан, – закричала я ей в ухо, – пойдем, освежимся!

Но она словно не слышала меня, продолжая трясти костями. Рядом с ней с такой же одержимостью содрогалась вся наша честная компания. За нашим столиком уже давно никто не сидел, а вот Виктория продолжала упиваться. Официантка не переставала кружить над ней. Словно ястреб над своей законной добычей.

Я выбралась из зала и спустилась по лестнице в дамскую комнату. Тишина и прохлада обрушились на меня, неся ни с чем не сравнимое блаженство. Если наверху безумствовала Преисподняя, то в туалете царила античная холодная красота. Кругом светло-серый мрамор, позолота, зеркала. А еще статуя Аполлона. Она гордо возвышалась над умывальниками, сделанными в виде ракушек. Чем, интересно, руководствовались дизайнеры, когда притащили мраморного мужика в женскую уборную?

Вообще, здесь было довольно уютненько. Тихо, прохладно, чисто. Я заперлась в кабинке и вытащила из своего рюкзачка Мою Прелесть. «Сейчас разложу пасьянс, и пойду Янку с танцпола вытаскивать, – зевнув, подумала я. – Пора уже и баиньки». Я ткнула в картинку с торнадо. Чуть слышный шелест раскладывающихся карт подействовал на меня умиротворяющее. Мне даже захотелось замурлыкать от удовольствия. Прислонившись к прохладной стене, я вскрыла первую карту. Потом вторую…

– Антон, ты где? – пьяный голос разрушил мою идиллию. – Я тебя жду.

В дамскую комнату кто-то зашел. Судя по капризному голосу, этим кто-то была Виктория.

– Что значит, задерживаешься? А если я уйду с кем-нибудь другим? – закапризничала наша факультетская красавица. – Черт… Я не тебе. Ногу подвернула… Блин, до чего здесь кафель скользкий! Ноги разъезжаются… Антон… Антон, не смей бросать трубку… Вот, блин…

А у меня между тем пасьянс сложился. Удивительно! Второй раз в жизни. Карты с приятным причмокиванием разбежались по трем стопкам. На меня смотрели тройка червей, червовый король и трефовая семерка. Не успела я подумать, чтобы это могло быть, как Моя Прелесть погасла.

Я перепугалась до невозможности. Я все переживу: замужество, зомби-мир, собственные похороны… Но если Моя Прелесть сломается!

– Не надо, миленькая, прошу. Не умирай! – прошептала я.

– Кто здесь? – встревожено спросила Виктория.

И в этот момент, к моей радости, экран вспыхнул. А затем Прелесть изрекла суровым мужским голосом: «Опасность. Опасность. Просьба срочно покинуть помещение». Громко так. Я чуть не выронила Прелесть из рук от испуга. А потом перепугалась еще больше. Ибо раздался страшный грохот, и под потолок взметнулось облако белесой пыли. Небольшая пауза, а затем мат: крепкий такой. Я даже не знала, что Лионова умеет так ругаться.

Я отодвинула задвижку и выглянула: на осколках Аполлона лежала Виктория и безуспешно пыталась подняться.

– Эй, ты как? – я осторожно приблизилась к ней.

– Помоги, – прохрипела она, не оборачиваясь.

Ох, наша факультетская дива вся была покрыта известкой. С трудом, но все же мне удалось Викторию поднять. Но вместо благодарности она вдруг завизжала. Прямо мне в ухо. Я тоже. Потому что увидела в клубах пыли жуткое чудовище: со светящимися костями, синими клочьями волос и черными провалами вместо рта и глаз. Оно сжимало в усмерть пьяную девицу, щедро обсыпанную известкой.

Тьфу ты! Это было зеркало. Самих себя испугались.

– Спокойно, Лионова, – приказала я, пытаясь нас обоих держать в руках. – Это я, Кристина Мерлина.

– Мерлина, – прошептала она, – уведи меня отсюда.

Легко сказать. Лионова только издалека казалась хрупкой и легкой. Да еще ноги у нее так и норовили расползались в разные стороны и, что хуже, цеплялись за мои. Вся надежда была лишь на то, что этого шума никто не услышал. Когда я спускалась сюда, в холле никого не было.

– Давай, Лионова, шевелись, – закряхтела я, чуть не волоча ее по лестнице. – Надо сваливать, пока охранники не пришли. А то тебе такой счет за это творение вкатят – всю жизнь горбатиться на «Красный Бык» будешь.