Бет и Джек поразились тому, что Тео был настолько бессердечен, что заключил эту сделку в воскресенье, и в то же время настолько труслив, что не возвращался домой всю ночь, чтобы не смотреть им в глаза. И все же у него хватило духу вернуться в понедельник после того, как он подписал документ и обналичил чек, и хладнокровно забрать выручку, а также втайне собрать свои вещи. Он даже весело поболтал с Джеком, напомнив о том, что им нужно пополнить запасы виски, а затем спокойно ушел и сел на пароход — по иронии судьбы, тот самый, вслед которому помахала рукой Бет.

Джек был взбешен, ведь без него Тео не построил бы салун. Однако слезы в его глазах свидетельствовали о том, что больнее всего Джека ранило то, что они с Тео были как братья, и он никогда не поверил бы, что тот может его предать.

Бет расценила поступок Тео как предательство. Она бы осталась с Тео несмотря ни на что, даже если бы он проиграл салун в покер. Быть может, их отношения чуть поостыли в последнее время, но Бет все еще любила его и считала, что ее чувство взаимно. Обнаружить, что Тео смог просто уйти от нее после всего, через что они прошли, что его больше заботили деньги, чем она, было просто ужасно.

Однако по закону они ничего не могли сделать. Земля, на которой стоял салун, принадлежала Тео, и соглашение о том, чтобы его партнеры получили свою долю в бизнесе, так и не было составлено, хотя он всегда говорил, что намеревается это сделать. Если бы Одноглазый захотел выкинуть Бет и Джека на улицу, закон был бы на его стороне.

И вдобавок к душевной боли они терпели унижение, поскольку теперь должны были быть благодарны Одноглазому за то, что он оставил их работать в салуне и дал им крышу над головой.

С тех пор как открылся «Золотой самородок», они даже не получали заработную плату, а Джеку никто не заплатил за постройку здания, Бет и Джек время от времени просто брали по нескольку долларов, если им что-то требовалось, глупо веря, что деньги, идущие на счет салуна, принадлежат им всем, как и то, что они делили в прошлом.

Одноглазый смотрел на Бет с холодным расчетом. Ему не нравились боль и гнев в ее глазах; обманутые женщины всегда становились источником проблем. Но ему нужно было найти способ успокоить ее, поскольку он слишком хорошо знал, что Бет — это главная приманка для посетителей «Золотого самородка». Хороших крупье, танцовщиц, опытных барменов везде было хоть пруд пруди. Но красивые скрипачки встречались так же редко, как домашний гризли.

Уилф Донахью знал, что должен задержать Бет еще на неделю или около того, пока не замерзнет река. Тогда у девушки не будет другого выбора, кроме как остаться на всю зиму. А если удастся избавиться от Джека Кокни так, чтобы она не ушла вместе с ним, трон, быть может, сможет затащить ее в свою постель.

— Слушай, моя маленькая Цыганская Королева, — сказал Одноглазый медовым голосом. — Мне жаль, что твой мужчина бросил тебя, с его стороны это было свинством. Но я выложил за это заведение кругленькую сумму и теперь должен заставить это место работать на себя. Поэтому мне нужны эти две комнаты. Но я скажу тебе следующее: во время твоих выступлений я буду пускать по кругу шляпу, и все, что в нее положат, ты можешь брать себе. Как тебе такое предложение?

Бет была слишком изумлена, чтобы продолжать протестовать. Без Тео это место для нее все равно никогда не стало бы домом, поэтому какая разница, будут там жить девушки или нет.

Как всегда, играя на скрипке, она успокоилась. Быть может, она не заставила никого встать и пуститься в пляс — напротив, от ее печальных мелодий на глазах некоторых слушателей появились слезы. Но когда Бет заглянула в шляпу, она насчитала тридцать пять долларов — подтверждение тому, что у нее есть уникальный талант, который всегда ее прокормит.

Эта ночь выдалась спокойной, и Одноглазый разрешил, закрыть салун в час, поскольку посетителей было немного. Девушки въезжали в свои комнаты только на следующий день, поэтому Джек взял бутылку виски и сказал, что они должны утопить свое горе.

— Я готов поспорить, что Тео давно подготовил сделку с Одноглазым, но у него не хватало наглости провернуть ее, — сказал Джек немного позже, когда они сидели на кровати Бет, укрыв ноги стеганым одеялом. — А потом Тео услышал, как этот чудак толкует о Мыльном Смите и о тебе и увидел прекрасный способ все устроить, не выглядя при этом полным мерзавцем.

— Но это значит, что он перестал любить меня давным-давно, — сказала Бет печальным голосом. Из ее глаз вот-вот готовы были хлынуть потоки слез. — Почему он просто не мог признаться в этом?

— Не думаю, что дело в этом. Тео был игроком до мозга костей, — напомнил ей Джек. — Готов поспорить, что он думал только о деньгах, которые достанутся ему в результате. В сумме это было больше восьмидесяти тысяч долларов, а также выручка и все, что было в банке. Этого хватит на много крупных партий в покер. Или, возможно, он рассматривал эти деньги как один большой выигрыш и почувствовал, что должен выйти из игры в тот момент, когда представится возможность.