Последние ярусы дались тяжелой кровью. К концу этого этапа из пятидесяти человек, которых я привел в Амазонское Пекло, погибло четырнадцать, у остальных отрядов счет мясника стал не меньшим. Чужаки не появлялись меньше чем втроем – только в стаях, схватки с ними редко оканчивались без потерь. Тем не менее, мы продвигались вниз и к концу недели блокировали королевскую камеру.

– Скоро этот ад закончится – вслух мечтал Мальцев. – Кто бы знал, как мне надоело бегать по подземельям. Возьму отпуск, целый месяц, семью прихвачу, махну в Крым.

– Не каркай, – одернул его Пак: – Сглазишь.

– Не сглажу. Я заметил, что если я говорю, что все будет хорошо, так и становится. Даже если я сам в это не верю. Аскет, а ты что скажешь?

– Ничего.

В сглаз я не верил, потому что сам умел его насылать и снимать – учился вместе с Покойником. Если Дракон считает, что слова ему не повредят, пусть говорит что хочет. Намного серьезнее отвлеченных рассуждений о «влиянии вербальной составляющей на формирование будущего» – название диссертации одного исследователя способностей оракулов – волновал Хозяин, чей пристальный взгляд всегда встречал меня в Гнезде. Если на верхних уровнях я еще мог прятаться от него, прикрываясь щитами, то возле камеры он засекал меня почти сразу. Я опасался, что он сумеет захватить контроль над моим телом, влезет в мысли, – но никаких попыток влияния с его стороны не следовало. Простое наблюдение, не более.

Злобный постоянно крутился поблизости. Он ничего не говорил, однако ни разу не выпустил меня из своего поля зрения. Мое обычное поведение не давало ему повода для беспокойства, и тем не менее, без опеки я не оставался. Злобный правильно поступал: взбесившийся архангел – это страшно.

В результате я старался побольше времени проводить подальше от нижних ярусов. Правда, удавалось плохо, потому что Коробок уломал меня пропустить команду исследователей под тем предлогом, что Гнездо полностью чисто. Тут он был не прав: твари, особенно на нижних ярусах, продолжали появляться. Видимо, некоторые провалы вели прямо в королевскую камеру. Пойманные чужаки принадлежали к новой породе – низкоуровневые, прекрасно маскирующиеся, обладающие высоким интеллектом. Нападали они редко – только наблюдали. Заметили их совершенно случайно, и то благодаря Папе Джиму. Тем не менее, все действительно шло к тому, что Гнезду осталось стоять недолго, а опасность для исследователей считалась небольшой.

Так что четыре научника, принадлежащие к разным отделам Коробкова ведомства, сейчас ползали по ярусам с десятого по пятнадцатый, со счастливыми лицами собирая всякую дрянь, и вымаливали разрешение спуститься ниже. Учитывая, что их охрана и так отнимала силы половины моих бойцов, не знаю, на что они надеялись. Сегодня был последний день, когда я пустил исследователей в Гнездо: штурм камеры Паладин назначил через два дня, и бойцам надо отдохнуть, отоспаться.

Пока что наша группа сопровождала одного из научников по четырнадцатому ярусу, вслух мечтая о том времени, когда операция закончится, и попутно помогая ему в сборе материалов. Туши мертвых чужаков разлагались быстро: если из них сразу не вынуть ценные артефакты или ингредиенты, те исчезают вместе с остальным телом. Идеальным считалось время не позднее пары часов после гибели существа, но такая удача у исследователей случалась редко. Как правило, артефакты приносили бойцы, если у них имелись тяга к знаниям и склонность к авантюрам. Или жажда денег: за артефакты платили неплохие премиальные.

На долю же научников, приходивших в уже зачищенное Гнездо, доставалась не менее грязная и куда более нудная работа. Тщательно, метр за метром, обследовать весь лабиринт, найти неизвестные образцы флоры – все не способное передвигаться считалось растением – или «живых кристаллов», поместить их в специальные контейнеры, доставить на поверхность, описать и сдать на хранение. Другая группа проводила многочисленные замеры по всему Гнезду, пытаясь вычислить его расположение относительно нашего пространства, построить математическую модель, а со временем самим научиться оперировать измерениями нашего мира. Еще одна группа исследователей интересовалась природой пронизывающего подземелье излучения, превращающего людей в псионов и служащего источником пищи для чужаков. До сих пор успехами они не хвастались, хотя финансировались – дай боже каждому.

Очередную партию груза доставили в промежуточный лагерь, чтобы позднее отправить на поверхность. Исследователи выслушивали свежие инструкции от начальства, бойцы отдыхали или помогали разбирать сегодняшнюю добычу научников. Ко мне подошел Папа Джим:

– Не возражаешь, если я посижу немного?

– Что-то случилось?

– Почему сразу случилось? Просто захотелось повидаться.

Мои щиты слегка раздвинулись и пропустили внутрь тонкий ментальный щуп, быстро внедрившийся в ауру. Теперь можно и поговорить.

– Ты ведь чувствуешь это? Взгляд, смотрящий снизу?

– Ты тоже?

– Да. Он видит нас – тебя, в ком есть его сила, и меня, служащего подобным ему.

– Хозяин – дух?

– Нет. Но их силы чем-то похожи, как дерево похоже на скалу. Они части одного мира – пусть это сразу и не разглядеть.

– Что еще ты знаешь о нем?

– Ничего. Мои слуги боятся приближаться к Господину: его присутствие причиняет им боль. Все, что мне известно, – ты нужен ему больше, чем я.

– Это не новость. – Отдых закончился, пора уходить. – Спасибо, что рассказал. Тем не менее, твои слова ничего не меняют. Дух, материальное существо или нечто среднее – не важно, нам все равно придется войти в камеру и сражаться. Мы с тобой, кстати, в первых рядах.

В первую волну штурмующих вошло двадцать человек – сильнейшие псионы мира. Следом за нами готовились идти еще шестьдесят. Остальные прикрывали тылы от возможного нападения, но при необходимости собирались прийти на помощь, если первые два отряда не справятся. Будь это Гнездо обычным, можно бы назвать опасения смехотворными. Сейчас я так не считал.