Роуз порылась в своей сумочке и выудила карточку с номером телефона ресторана, где работала. Она положила карточку на стол с абсолютной уверенностью в себе.

— Принесешь мне деньги наличными в следующий понедельник вечером, — сказала она. — Я уже все написала про тебя и меня, и про то, как родилась Адель, и отдала это на хранение другу, просто на тот случай, если со мной или с Адель что-нибудь случится.

— А что, если она не будет держать рот на замке насчет нас? — спросил он.

Роуз пожала плечами.

— Тебе придется проявить щедрость.

— Если я соглашусь, какие у меня гарантии, что потом ты не попросишь еще?

— Ты ведь гарантировал мне, что любишь меня, — напомнила она ему. — Я была достаточно наивной в то время, чтобы думать, что ты никогда меня не бросишь. Я могу быть кем угодно, но только не шантажисткой. Я просто прошу у тебя то, что ты мне должен за мою поломанную жизнь. И скажи спасибо, что я не намереваюсь ломать твою.

Глава восемнадцатая

Адель вместе с группой других медсестер поднялась по лестнице в общежитие в начале седьмого вечера. Было 15 февраля, и остальные девушки дразнили ее из-за валентинки, которую она вчера получила от Майкла.

Он сделал ее сам, это был рисунок «спитфайра» с его маленькой фотографией, вклеенной в кабину. На облачке впереди самолета была такая же крошечная фотография Адель, но он пририсовал ей одеяние ангела.

Стихотворение называлось «Я витаю в облаках с тех пор, как встретил тебя».

Вот вышло солнышко, и небо голубое.

Ты ангел мой, и мысли мои заняты тобою.

И целый день пытаюсь угадать я,

Как будет на тебе прекрасно свадебное платье.

Лишь о тебе, любимой навсегда, могу мечтать.

Когда ты снова сможешь выйти поиграть?

Адель подумала, как это мило и чудесно, но остальные медсестры дразнили ее, говоря, что надеются, что он летает лучше, чем пишет стихи.

— Вы все просто завидуете, — хихикала Адель, и когда увидела в коридоре смотрителя мистера Даблдэя, стоявшего со строгим видом, она игриво потянулась и надвинула ему кепку на глаза.

— Ну ладно, сестра Талбот, — сказал он ворчливо. — Хватит этой детской возни. Там тебя ждет джентльмен. Я проводил его в гостиную.

— Майкл? — спросила она живо.

— Если твоего летающего мальчика зовут Майкл, нет, это не он, — сухо сказал мистер Даблдэй и добавил: — У тебя шапочка перекосилась.

Заинтригованная, Адель открыла дверь в гостиную, и там, к ее крайнему удивлению, сидел Майлс Бэйли.

— Добрый вечер, — сказала она вежливо, но по ее спине пробежал холодок, потому что она поняла: он проделал такой путь не для того, чтобы нанести визит вежливости.

— Мне нужно поговорить с тобой, Адель, — сказал он. — Эта комната достаточно уединенная, или в любую минуту сюда может войти толпа медсестер?

— Эта комната только для гостей, — сказала она. — Вряд ли сюда сейчас кто-то войдет, все ушли переодеваться и ужинать.

— Тебе очень идет медицинская форма, — сказал он, оглядывая ее с головы до ног, что привело ее в крайнее замешательство. — Как продвигается твоя учеба?

Адель села напротив него. Она была ошеломлена тем, что он так мил, но надеялась, что это потому, что он изменил отношение к их с Майклом браку.

— Все в порядке, хотя тяжело готовиться к экзаменам после долгого дня или ночи в палате. Уже кончается второй год, еще остался один, пока мне не присвоят квалификацию.

Он прокашлялся, чувствуя себя неловко и нервничая.

— С Майклом ничего не случилось, правда? — встревоженно спросила она.

— Нет, насколько мне известно, у него все отлично, — ответил он. — Но я действительно пришел к тебе поговорить о нем и о тебе. — Он глубоко вздохнул, и у Адель прыгнуло сердце, он явно собирался пробормотать какие-то извинения.

— Это очень деликатный вопрос, Адель, — сказал он. — Это выяснилось очень неожиданно для меня, и мне будет трудно рассказать тебе об этом.

Адель была сбита с толку. Он не выглядел так, будто искал подходящие слова для извинения, но его голос был слишком мягкий и нерешительный, чтобы предположить, что он чем-то рассержен.