— Сказала точно как медсестра, — усмехнулся он. — Чего я хочу, так это пару кружек пива, поплавать в море и съесть рыбу с жареной картошкой из бумажного пакетика.

— Рыбу очень тяжело достать, — рассмеялась она. — Но поплавать должно быть полезно для твоих ног, и Майлс будет рад сходить с тобой выпить пару кружек.

— А я так надеялся, что ты составишь мне компанию.

Это прозвучало почти как приглашение побыть наедине, но Адель сейчас ни в чем не была уверена. Она чувствовала себя неловко, неуютно и очень неуверенно.

— Я бы составила тебе компанию, но сначала тебе нужно отдохнуть, — сказала она, и даже ей самой показалось, что она будто разговаривала с пациентом, а не со старым добрым другом.

— Ты стала еще красивее, — сказал он. — Тебе все твои пациенты и поклонники это говорят?

Адель покраснела. Он так внимательно смотрел на нее, и ей хотелось ответить что-то остроумное в том духе, что она ценит только его комплименты.

— Я не ухаживаю за моими пациентами достаточно долго, чтобы они заметили во мне изменения, — сказала она и снова испугалась, что это могло прозвучать холодно. — Но мне приятно, что ты так думаешь, — добавила она.

— А мне очень приятно, что ты так подружилась с отцом, — сказал он, застав ее врасплох оттого, что так искусно сменил тему. — Хотя я не представляю, как это могло произойти. Но это лишь один из многих слегка таинственных фактов, с которыми мне придется разобраться.

— Значит, ты хочешь разобраться, так? — сказала она, надеясь, что на этот раз ее тон был более кокетливым. — Имей в виду, произошло столько всего, что я даже не знаю, с чего начать. Это почти как начинать новый пазл.

Он приподнялся и начал растирать правую ногу.

— Болит нога? — спросила она. — Я могу тебе что-нибудь достать от боли?

— Нет, все будет нормально от простого массажа, — сказал он и посмотрел на нее долгим, проникновенным взглядом. — Давай вернемся к пазлу. Я всегда начинал с того, что собирал углы. Как только у меня получалась рамка, я легче находил кусочки. В этом случае рамка, похоже, заключается в том, что моя мать и твоя стали подругами. А это уже само по себе пазл.

— Не совсем, — сказала она нервно.

— Ну, о Роуз я знаю только с твоих слов и только то, что ты рассказывала мне много лет назад, — сказал он. — И она не была похожа на женщину, которая могла бы иметь что-то общее с моей матерью.

— Я подумала совершенно так же, когда впервые услышала об их дружбе, — осторожно сказала Адель. — Но на самом деле у них было много общего. Они обе были предоставлены сами себе, в разлуке с детьми, и обе страдали. Нас всех вместе свело извещение о том, что ты пропал без вести. Бабушка и Роуз сначала ближе узнали Эмили и утешили ее. Потом я пошла навестить ее, встретилась там с Майлсом, и с тех пор все началось.

— Да, но почему ты пошла к маме прежде всего?

— Потому что я понимала, как она убита горем.

— Ты не боялась, что она тебя оттолкнет?

Адель не поняла, имеет ли он в виду, что Эмили могла бы ее оттолкнуть из-за старых обид или из-за того, что она бросила ее сына.

— Думаю, что боялась, но я была так расстроена из-за тебя, что это было сильнее моих страхов.

— Ага! — сказал он, фыркнув. — Ну вот мы и сделали одну сторону пазла. Осталось еще три, а потом вся середина.

— Возможно, тебя будет удивлять многое сейчас, потому что война изменила в какой-то мере каждого. Она уничтожила разницу между классами и сравняла людей. Я думаю, она также помогла многим из нас понять, что в жизни действительно важно, а что нет.

— А что важно для тебя? — спросил он, посмотрев на нее украдкой.

— Это, — махнула она рукой на коттедж и болота вокруг него. — Было время, когда я думала, что это место истопчут немецкие сапоги. Сделать так, чтобы о бабушке позаботились, мои друзья, Майлс и ты.

— Я! — воскликнул он. — Я приблизительно могу догадываться, как мой отец стал важным человеком в твоей жизни, несмотря на то, как он повел себя с тобой в прошлом, потому что он рассказывал мне, что это он сообщил тебе про Роуз и мою мать. Я предполагаю, это могло вас связать. Но какое значение имею я?

— Потому что ты всегда мне был небезразличен, — сказала она просто и стала пунцового цвета, потому что он очень внимательно смотрел на нее.

— Первая любовь и все такое? — спросил он.

— Первая и единственная любовь, — сказала она и наклонилась потуже завязать шнурки на туфлях, чтобы скрыть свое смущение.

— Ты хочешь сказать, что у тебя никого не было?

— Я несколько раз ходила на свидания с разными мужчинами, — сказала она, все еще не поднимая головы. — Но никто из них не был для меня особенным или важным.