Они приближались к Кэмбер-Кастл, и оттуда ринулось несколько овец, заслышав их шаги. Адель взяла Майкла под руку, чтобы поддержать его, когда они шли через место, где было множество вросших в землю валунов.

— Ты меня простила? — спросил он, когда они зашли в замок.

Они были рядом с местом, где сидели в тот день, когда он пытался ласкать ее грудь, и она подумала, что он имеет в виду это.

— Тебя не за что прощать, — сказала она.

— Есть за что. Я не должен был тогда ехать с тобой в Лондон на выходные. Ты была не готова, а я не понял.

Адель была ошарашена его словами. Она села на поросший травой холмик, на котором они так часто сидели в прошлом, и вопросительно взглянула на него.

— Я много думал об этом, когда был в лагере, — сказал он, опершись на палку и глядя на нее. — Ты ребенком столько пережила, особенно этот инцидент в приюте. У тебя не было близких друзей, не было отца, у тебя была только бабушка. Ты застряла здесь, вдали от реального мира. Потом появился я.

— Это самое лучшее, что случилось в моей жизни.

— Но я был несправедлив с тобой. Я жил другой жизнью, в которую ты не могла войти, и сделал еще хуже, когда попросил тебя работать у моей матери. Твоя жизнь не принадлежала тебе, и они были такими скотами с тобой. Потом ты пошла учиться на медсестру и была там как в женском монастыре, где масса правил не давала тебе возможности познать мир. Ты поэтому сбежала?

— Нет, конечно нет, — поспешно сказала она.

— Но именно это я прочитал между строк в том письме, — сказал он резко. — Может, ты сейчас скажешь мне правду? Если не это, то что? Это должно было быть что-то по-настоящему серьезное, если ты сбежала даже от бабушки. Скажи мне!

Адель почувствовала тошноту. Он пронзил ее взглядом, и она шла, что он слишком умен, чтобы от него можно было отделаться ложью. Но она не могла заставить себя сказать ему правду. Не сейчас, это было слишком рано.

— Было сразу много причин, — сказала она слабо. — Такого, что я не могла тебе объяснить.

— Ты хочешь сказать, что я поторопил тебя уехать вместе на выходные? — сказал он и опустился на землю рядом с ней. — Ты была не готова, но не смогла мне сказать.

Адель расплакалась. Она хотела сказать ему, что это не так, но не смогла.

— Я так и думал, — сказал он. — Ты знала, что твою мать бросил твой настоящий отец после того, как она легла с ним в постель, твой отчим ушел, а мужчина, которому ты доверяла, применил к тебе насилие. А я был таким глупым и черствым, что не задумался, что рискую вернуть кошмары, которые ты так пыталась забыть, — сказал он дрогнувшим от волнения голосом. — Поэтому ты удрала, подумав, что я тоже тебя брошу.

Адель собиралась запротестовать, но Майкл помешал ей, продолжив:

— Думаю, я всегда понимал, что это реальная причина. Но то, что ты сказала в пятницу, и мой разговор с отцом подтвердили это. Он говорил что-то насчет того, как всякие события в прошлом портят настоящее. Он говорил очень несвязно, мы оба выпили больше, чем нужно, но я думаю, он пытался сказать мне, что чувствует, что не оправдал мои и матери ожидания. Он и к тебе очень привязался, Адель, он все время говорил, что ты особенная и что ему стыдно за прошлое. Потом все это вдруг словно сложилось в одно целое, и я понял. Я даже спросил, как он думает, есть ли еще надежда, что мы с тобой будем вместе?

— И что он сказал? — спросила Адель, почти не смея дышать и вытирая глаза.

— Он сказал, что я должен спросить у тебя. Именно это я и пытаюсь сделать. Есть такая надежда?

Адель осторожно взяла руку Майкла в свои.

— Может быть, — прошептала она.

Его рука находилась в ее руках, и между ними прошел разряд, от которого она вся затрепетала. Она не могла говорить, все, что она хотела, — это чтобы он поцеловал ее и обнимал, пока не отпала бы необходимость во всяких словах. Он был так близко, что она ощущала его теплое дыхание на своей щеке, она повернулась, и их губы встретились.

Он не сопротивлялся. Когда их губы соприкоснулись, он обвил ее руками и они упали на траву, целуясь так, будто от этого зависела их жизнь.

В последние шесть лет Адель целовали другие мужчины, но так — никогда. Это был словно фейерверк, словно огромные волны, захлестывавшие их, словно спуск с крутой горы. Это было то же самое, что в ту ночь в Лондоне, но тогда они были невинными детьми и им не с чем было сравнивать. Сейчас они оба были взрослыми, опытными людьми, и Адель поняла, что если один только поцелуй смог заставить забыть о боли в сердце, то за будущее стоит побороться.

— Можно мне поменять «может быть» на «разумеется»? — спросила она, когда они наконец остановились перевести дыхание.

Он улыбнулся и погладил ее по щеке, глядя ей прямо в глаза.

— Даже когда я был рассержен на тебя после того, как ты исчезла, я никогда не переставал любить и желать тебя, — прошептал он. — В лагере, еще до того, как ты написала мне, я часто мечтал, что я снова здесь с тобой. Но вот мы оба здесь, и это так странно, мне даже не верится, что все это на самом деле происходит.