Уже внутри лекционного зала Анжела в очередной раз за этот день пожалела, что вообще родилась на свет. Этот бредовый марафон с «поцелуй в щечку каждую из девочек» бесил ее неимоверно, и она была одной из тех, кто этот великий шаманский обычай пропускал еще с начала обучения. Анжела, конечно, брезгливо не морщилась, если девушки подходили к ней с объятьями и обрядами безмозглой молодежи, но все же сама никогда не лезла первой с этим бредовым занятием.

Вскоре к Анжеле подсел более или менее адекватный человек из всех двадцати девяти студентов ее группы – Вероника, невысокая брюнетка с короткостриженными волосами. Вера была пухленькой и милой, по крайней мере, в понимании Анжелы, и входила в круг особых лиц, почитаемых ею же. Бойкая и при этом очень нежная, она представлялась Анжеле идеальной девушкой во всех смыслах этого слова. И если бы Анжелу спросили, на ком бы она женилась, будучи мужчиной, без зазрения совести та бы ответила – на Веронике.

Пары в институте никогда не были для Анжелы сложными: учась спокойно, посещая все пары и готовясь к практическим занятиям, она во многом облегчала себе жизнь. Так что, записывая лекции, а после участвуя в опросах преподавателей, Анжела покинула учебное заведение со вполне значимым блоком незнания. О да... Это такая особенность нынешней молодежи, получать хорошие отметки, ничего не зная и не ведая, о чем собственно идет речь. И если в первые годы институтской жизни Анжела, правда, старалась учиться, то ближе к третьему курсу поняла – смысла в этом ноль: предметы повторяются по замкнутому кругу, преподаватели судят по посещаемости, а главное, по мнению этих самых профессоров, чтобы студенты приносили различные рефераты в срок. И не важно, что эти самые рефераты в девяносто девяти процентах из ста состоят из скопированной информации с интернета, важно ведь само действие!

Да… Анжела ненавидела институт за то, что он убивал в ней разум. Но ставить крест на учебе, когда ты уже на третьем курсе института, и пусть даже обучаешься на «менеджера», она все же не решилась. Хотя быстро догадалась, что мир построен не так празднично, как она предполагала в детстве, и пошла работать…

Еще в школе из-за своего роста она была наравне с парнями: высокая, нескладная и худая, далеко не в первые два десятилетия своей жизни Анжела стала ценить то, что ей подарила природа. В самом начале ей казалось, что, стоя в очереди за телом, душа получила слишком вытянутое нечто с острыми углами. Именно так она выглядела, пока ей не стукнуло восемнадцать.

Видимо сказалось спортивное развитие, но фигура у нее стала очень даже привлекательной, пусть грудь и не четвертого размера, как у Веры (да и не третьего, если быть до конца честными), но, вкупе со стройными ногами, выглядела Анжела красиво. К тому же она решила заняться своими блеклыми русыми волосами, обычно неживыми и тусклыми. Убойная доза различных средств давала временный результат, но вскоре (спустя год поисков) Анжела нашла самый подходящий для себя вариант и даже позволила себе подкрашивать волосы, чтобы они были блестящими и шелковистыми, а не измученными и соломенными. Конечно, Москва не сразу строилась, так что и становление нескладной высокой девушки было скачкообразным и все еще находилось на стадии «великое светлое будущее». Зато из-за того, что в свое время обиженная Анжела кинулась изучать единоборства (и таки надрала наглый зад некоторым парням из своей школы), ее с превеликим удовольствием взяли в один из фитнес-клубов, открывающихся в городе повсеместно, и расползающихся по миру, как какая-то инфекция.

На работе Анжела расслаблялась, параллельно получая плату за спокойно проведенное время, где она следила за правильным использованием различных спортивных тренажеров. А так же проводила занятия, но это бывало редко, только когда нужно было кого-нибудь заменить. Так что Анжела всегда с собой носила спортивный костюм, а из-за своего роста предпочитала обувь без каблука.

Вернувшись в теплый затхлый дом, где ее уже ждали родители (сидя за телевизором и даже не обратив внимания на появившуюся в квартире дочь), она кинула в сторону свои ботфорты и, повесив шубу в шкаф, направилась к себе в комнату. Именно в тот момент, когда она переступила порог этого небольшого по всем параметрам помещения, из студентки Анжела превратилась в автора ужасов и мистических рассказов. Личина грубой (по мнению людей, учащихся вместе с ней) девушки сменилась на иной облик, облик хрупкой души, творящей по вечерам в тиши, иногда нарушаемой стуканьем пальцев по клавиатуре, ногти которых были покрашены во въедливый зеленый цвет.

О нет... Это была не метафора, она правда изменялась, наконец, переставая нести крест бойкой девицы, что тащился за ней после того случая в школе, когда Анжела в одиночку избила троих парней. Но, как обычно бывает, из мирной схватки пьяных идиотов с хрупкой девушкой, идущей домой, эта история превратилась в «мордобой трех десятков вооруженных полицейских и дзюдоистки с черным поясом» (именно так! это не ваше там каратэ!). Именно тот случай и сделал из Анжелы того человека, которым она стала, но в душе… она так и осталась кровожадным монстром, но только тем, который любил не резать своих героев на части самыми изощренными способами, а тем, кто миролюбиво сводил каждого из них с ума.

Только прежде чем начать творить, разрушая чью-то существующую только в ее сознании жизнь, Анжела сходила в душ, переоделась и поужинала.

В небольшой комнате, созданной ею же, было тихо, и если бы кто-нибудь был впущен в эту обитель автора рассказов, то он бы сказал, что это комната не девушки, а программиста: компьютер почти постоянно жужжал в левом уголке, стоя на прямоугольном столе, освещаемым сейчас ночным светильником улицы – луной, чуть поодаль на просторной кровати, заправленной белой простыней, лежал ноутбук с подключенным модемом. Интернет, интернет, интернет! Он везде: Wi-Fi, модем в виде флешки, и проложенные везде кабеля, будто сплетенная кем-то паутина, истерзавшая пол черными полосами вдоль и поперек. А еще обычные средства общения: наушники, микрофон, веб-камера…