— Можешь остаться у меня, в Заброшенном Коттедже. Правда, мне следует спросить разрешения у его владельца. — Теперь я взглянула на Вера.

Вер, задумавшись, сдвинул брови.

— Что? Ты ведь прекрасно знаешь, что коттедж твой настолько долго, насколько пожелаешь. Но нам просто необходимо что-то решить с водой.

В радостной суматохе, связанной с приездом Виолы, я позабыла о проблеме с водоснабжением. Вдвоем с Вером мы провели Виолу по узкой тропинке к коттеджу. Вер раздвигал заросли колючей ежевики, которые могли порвать дорогой наряд Виолы, и на руках переносил ее через особенно глубокие лужи.

— Мне так жаль, что я причиняю вам неудобства, — шептала Виола каждый раз, когда Вер подхватывал ее на руки. — Все, что на мне надето, принадлежит тете. Она не жалеет для меня ничего. Самое малое, что я могу сделать, — вернуть ей все в целости и сохранности. О Боже! — Мы подошли к крутому спуску перед домом. Скользкая грязь блестела на солнце.

— Как здорово, что у тебя нет багажа, — сказала я после того, как Вер осторожно опустил Виолу на землю.

— Вынуждена признаться, что у меня, конечно, был багаж — небольшой чемодан со сменной одеждой. Но на вокзале я встретила очень милого пожилого джентльмена, который попросил купить ему чашечку кофе. У бедняги не было ни копейки денег. Я пошла в близлежащее кафе, а когда вернулась, мой новый знакомый исчез, прихватив мои вещи. Старик оказался совсем не таким милым, каким я его представляла. К счастью, в чемодане были только джинсы, легкий свитер и ночная рубашка. А еще пара туфель без каблуков. Больше всего я жалею о пропаже туфель. Те, которые на мне сейчас, ужасно тесные.

— Вы обе заходите в коттедж, — сказал Вер, — а я тем временем постараюсь найти источник.

— Черт возьми! Мужчины здесь все как на подбор: сильные, стройные, высокие и красивые, — произнесла Виола, как только Вер скрылся из виду. — Надеюсь, я не сделала ошибку, заговорив об Алексе. Только сейчас я поняла, что Вер является причиной твоего довольного, как у сытой кошки, выражения лица. Я уже не вижу того тревожного, как у бездомного ребенка, взгляда, которым я всегда восхищалась. Признаюсь, что новая, уверенная в себе Фредди нравится мне гораздо больше. — Виола снова обняла меня. Сладкий запах «Диориссимо» защекотал ноздри. — Я вижу, ты наконец счастлива?

— Да, — коротко ответила я. Без сомнений, Виоле хотелось разузнать побольше о наших отношениях с Вером, но мне нечего было рассказывать. — Вот мы и на месте, — я с гордостью окинула взглядом свое жилище.

Виола пришла в восторг. Она не упустила ни единой детали, рассмотрела дом со всех сторон, восхищалась крыльцом, окнами и наклонной крышей. Комплимента удостоилась даже уборная в саду.

— Ах! — воскликнула Виола, когда мы вошли внутрь. — Превосходно! Эти шторы, а часы! — Купидон пробил очередные полчаса. — А кот! Обожаю кошек! — Виола аккуратно положила шляпу на кресло, присела на диван и взяла Макавити на руки. Кот не сопротивлялся, он лишь довольно заурчал. Виола подняла голову. Ее глаза блестели. — Фредди, ты никогда не сможешь покинуть эти места. Лондон больше тебя не увидит. О’кей, постараюсь не быть эгоисткой, но ты сделала абсолютно правильный выбор.

— Мне нравится деревня. Я наслаждаюсь отсутствием суеты, вечного шума и толкучки. Но не думаю, что смогу провести всю жизнь, перебиваясь случайными заработками. Я должна быть реалисткой. Это всего лишь сон, сладкая мечта, а мне не хочется просыпаться. Но рано или поздно жизнь швырнет меня навстречу реальности. Я должна быть к этому готова.

Виола раскрыла рот, чтобы возразить, но передумала. Она посмотрела вокруг и довольно улыбнулась:

— Забавно, что ты прожила все это время в чужом доме. Я с первой минуты поняла, что ты приняла другой дом за коттедж тетушки Нетты. Я встречалась с ней лишь однажды. Тетушка показалась мне ужасно сварливой. Больше всего ее раздражало то, что отец курит трубку в помещении и не покупает молочные продукты. Нетта была старшей сестрой отца. Она была не более романтичной, чем мешок с песком. На самом деле тетушка не была моей настоящей крестной, но ее так обидело известие о том, что кто-то другой оказался в этой роли, что Дженкинс и я, чтобы исправить ситуацию, предложили ей стать почетной крестной.

— Дженкинс? — удивилась я.

— Дженкинс, садовник тети Пусси, — мой отец. У мамы с ним была короткая интрижка в молодости. В результате на свет появилась я. Отец мне дороже всех на свете. Тетя вырастила меня и дала воспитание, так как мама никогда не интересовалась детьми. Учти, все, что я рассказала, — большой секрет. Тайну моего происхождения, кроме тебя, знает только Джайлс.

— Конечно, конечно, я никому ничего не скажу. Приятно, что ты настолько мне доверяешь. Но как твоей тете удавалось мириться с присутствием Дженкинса, ведь он проработал садовником долгие годы?

— Тетя Пусси необыкновенная женщина. Она была по-своему привязана к Дженкинсу. Отец, в свою очередь, платил ей безграничной преданностью. Тетя желала, чтобы я знала, кто мой отец. Она очень добра, ты знаешь. — Виола наклонилась, чтобы поцеловать Макавити в пушистую мордочку.

Только сейчас я поняла, как соскучилась по Виоле, по ее очаровательному лицу, детской восторженности, немного эксцентричной манере говорить. Было приятно осознавать, что и в моей прежней жизни имелось нечто ценное для меня, дорогое и близкое. Я решила сменить тему.

— Как прошла свадьба?

— Вероника выглядела очаровательно. Я едва сдерживала слезы умиления. Даже Перси в этот день был похож на человека: в хорошем костюме, дорогих туфлях и с гладко выбритой физиономией. Перси всегда был приверженцем богемного образа жизни: писал стихи о сексе и рисовал голые задницы. Веронике удалось приручить его вопреки всем законам природы. На свадьбе было много гостей. Большинство из них мне хорошо знакомы. Я выпила четверть бутылки шампанского и неплохо повеселилась. Лишь отсутствие Джайлса несколько омрачало настроение. У Джайлса сейчас много работы. Он готовит цикл лекций о средневековой живописи. Я прекрасно знаю, что ему эта тема не очень нравится, но работа есть работа. Гости вели себя довольно раскованно, я бы сказала, развязно. Я с удовольствием притворялась, что мое сердце не занято, а, как известно, любовь не знает пощады. В отсутствие Джайлса весь свет мне не мил. Глупо, не правда ли?