Я крепко обняла миссис Поуп и поцеловала в щеку. Водитель нажал на газ. Миссис Поуп захлопнула дверцу, и машина тронулась с места. На станции я одиноко бродила вдоль перрона. День выдался на удивление жарким. Я здорово вспотела в плотном плаще из серого твида. Вдруг я заметила стайку девочек, одетых точно в такую же форму, как и у меня, но без плащей. В руках у девочек были деревянные сачки. Девочки играли, весело смеялись, громко визжали, бегали друг за другом. Мне было не по себе — девочки внушали непреодолимый страх. Я так и стояла в отдалении, опасаясь приблизиться, как вдруг хмурая женщина со свистком на шее подошла и спросила, как меня зовут. Девочки обращались к ней «мисс Тил».

— Тихо! Хилари, поправь шапочку. Жаннет, перестань разговаривать так громко! Не забывайте, вы здесь лицо школы.

Меня отдали на попечение высокой девочке с длинными темными косичками. Девочку звали Лидия Уоррингтон-Смит. Она посматривала на меня с плохо скрываемым презрением. Я представляла собой довольно жалкое зрелище: разбитые очки, красное из-за жары лицо, капли пота на лбу и на щеках. На голове у меня была серая войлочная шляпа с полями, загнутыми вверх по всей окружности, как у котелка. А вот у девочек поля шляпок были кокетливо опущены вниз.

— Посиди пока здесь, — сказала Лидия, когда мы забрались в вагон, и указала на место в углу. — Повесь плащ на крючок. Тебе следовало отправить его с остальными вещами. Все так делают.

Лидия не произнесла больше ни слова, пока поезд не прибыл в Рейгейт. Моя правая рука покоилась на запястье левой, я то и дело поглаживала пальцем часы. Девочки кричали на весь вагон высокими голосами. Они хвастались друг перед другом, в подробностях описывая, какие безобразия совершали летом. Я с недоумением прислушивалась к невероятным историям, не в силах уразуметь, какой в этом бахвальстве смысл.

Школьный автобус поджидал нас на вокзале. Я сильно отстала от всех. Дверь автобуса уже успела закрыться, когда я, запыхавшись, подошла к нему. Мисс Тил показалось, что я намеренно делаю все очень медленно для того, чтобы вывести ее из себя. Автобус, покачиваясь на ухабах, въехал в школьные ворота. Раздался общий громкий стон, затем девочки завопили с отвращением — меня стошнило, я испачкала юбку и туфли.

— Бедная Лидия! — произнесла одна из девочек.

— Неужели мне придется опекать эту отвратительную толстуху?! — возмутилась Лидия.

Меня быстро вывели из автобуса. Мисс Тил угрюмо молчала, пока я чистила одежду обрывком бумаги. Следующий час прошел как в тумане: я выкладывала вещи из сумки для осмотра, затем стелила кровать, затем перестилала, так как в первый раз застелила неправильно. Мисс Тил появилась в спальне.

— Эльфрида Сванн, — сказала она, — мисс Бессами желает поговорить с тобой. Немедленно.

Лидия проводила меня к кабинету старшей учительницы.

— Очевидно, мисс Бессами собирается дать тебе хорошую взбучку, — злорадно прошептала Лидия мне вслед.

Мисс Бессами оказалась настолько высокой, что мне пришлось вытягивать шею, чтобы рассмотреть ее. У нее были крашеные волосы, а под ними широкое плоское лицо с выдающейся вперед нижней челюстью.

— Твоя мама только что позвонила, Эльфрида. Она невероятно рассержена. Должна признаться, что я также шокирована твоим поведением. Шокирована! Школьные воспитатели привыкли к любым неожиданностям, но кусаться… Никогда еще, никогда нам не приходилось сталкиваться ни с чем подобным! — Мисс Бессами протянула руку. — Отдай часы, немедленно! — В эту секунду мне захотелось впиться в ее руку зубами, но здравый смысл победил, трясущимися руками я расстегнула ремешок. — Хм, эта вещица совершенно не подходит девочке.

Жгучая боль и обида за отца переполняли меня. Я уже открыла рот, чтобы сказать несколько слов в свое оправдание, но тут мисс Бессами подняла палец и указала на дверь. Я выскользнула из кабинета и остановилась в темном коридоре, чтобы прийти в себя. Мое лицо покрылось испариной, я дрожала как в лихорадке. Меня снова затошнило. К счастью, неподалеку стояла большая медная ваза. Я наклонилась над ней и вырвала…

Закончив свой рассказ, я взглянула на Алекса. Мои школьные злоключения, казалось, чрезвычайно заинтересовали его.

— Неужели ты не понимаешь: раз ты запомнила этот эпизод так хорошо, значит, он все еще мучает тебя?

— Это произошло так давно, что этот эпизод превратился в старый скучный анекдот.

— Почему тогда воспоминания преследуют тебя? Потому что они сидят глубоко в твоем подсознании. Я многое узнал о тебе из этого рассказа, — Алекс засмеялся, его лицо смягчилось. — Ты была беззащитной маленькой девочкой. Если бы ты только знала тогда, какой красавицей тебе суждено стать!

Я улыбнулась и покачала головой. Но большое количество выпитого шампанского и удовольствие из-за возможности рассказать о себе заинтересованному собеседнику наполняли меня оптимизмом. Я вдруг пришла к заключению, что Алекс прав.