Татьяна судорожно сглотнула подступивший к горлу ком. Страх почти полностью сковал её движения, и она с большим трудом продолжала управлять "Нивой". Из глаз потекли горячие слёзы... пожалуй, даже обжигающие. Женщина не пыталась их вытереть, хотя они и мешали. Она ещё надеялась, что ошиблась, что это симптомы иной проблемы. Может, через рану и вправду была занесена инфекция, но не та, которая убила Леонида.

"Пожалуйста, только не та!"

Татьяна посмотрела на спящую Ксению, а потом снова на дорогу.

Лес и не думал кончаться - одному богу известно, как далеко ближайший город и, главное, есть ли там выжившие. А что если этот комплекс оставался единственным пристанищем нормальных людей?

Ещё больше пугала мысль, что произошедшее здесь повторилось и в других убежищах.

Женщина с трудом удержалась от желания утопить педаль газа посильнее в пол, прибавить скорости, быстрее добраться до... до тех, кто позаботится о Ксении.

Татьяна дотронулась правой рукой до ладошки девочки.

Женщина не боялась смерти - она хотела её избежать, обмануть, найти какой-то способ остановить разъедающий тело недуг. Сколько прошло времени с момента, когда Леонид заразился, до его гибели? Она не знала, никто не знал. Это случилось, когда остальные спали. Ясно, что немного.

Очередной поворот.

Татьяна начала плавно вращать руль, и в этот момент отчётливо почувствовала и даже будто услышала, как в голове у неё что-то лопнуло.

Боли не было.

Слёзная пелена перед глазами окрасилась в алый цвет, в ушах зашумело, тело переставало подчиняться командам мозга. Последним осознанным движением женщины стало перемещение рычага коробки передач в нейтральное положение, чтобы автомобиль не заглох. А вот руль довернуть она уже не успела.

"Нива", так и не вписавшись в поворот, съехала с дороги и уткнулась передним бампером в дерево. Скорость была невысокая, и автомобиль практически не пострадал.

Толчок разбудил Ксению. Она приподнялась и посмотрела на женщину, безвольно навалившуюся на дверь. Глаза девочки широко распахнулись.

Не прошло и полуминуты, как наступил полный паралич; грудь перестала вздыматься и опускаться.

Татьяна поняла, что это конец.

Всё.

Она хотела увидеть в последний раз личико Ксении, но даже если бы могла двигаться, это ничего бы не дало. Зрение тоже отказало.

Какое-то время женщина ещё осознавала себя в звенящей темноте, уже ни о чём не думая.

А потом умерла.

Девочка наклонилась к Татьяне, принялась её трясти. Сначала робко, потом из-за всех своих скромных сил.

Никакой реакции.

– Проснись! Проснись, Таня! ПРОСНИСЬ! ПОЖАЛУЙСТА!

Она повторяла это снова и снова, пытаясь привести в чувство женщину, тело которой стало безвольно податливым.

Ксения отчаянно осмотрелась по сторонам. Вокруг были лишь безмолвные деревья и снег. "Нива" продолжала бодро тарахтеть двигателем на холостых оборотах, из дефлекторов тянуло тёплым воздухом, лента размеренно прокручивалась в кассете, передавая на динамики композицию "Сказки добрые" всё той же группы "Каролина".

– Таня, вернись, - промолвила девочка, заплакав.
– Вернись... мама.

Женщина оставалась недвижима.

Девочка хотела кричать, но слёзы душили её. Она полностью перебралась со своего сиденья на колени к Татьяне, прижалась к ней. Так крепко, как только могла.

И закрыла глаза.

С неба, сумев пробиться через хвойный заслон, упала первая снежинка. Она мягко опустилась на лобовое стекло "Нивы" и растаяла. Подул ветер, предвещающий скорое начало новой метели.

31 декабря, пятница

Игрушки развешаны, "дождик" раскинулся по ветвям. Остался последний штрих - звезду на макушку. Закончив и с этим, Анатолий отошёл на пару шагов и посмотрел на плоды своих трудов. Что ж, получилось вполне симпатично - по крайней мере, для небольшой искусственной ёлочки. А расставленные свечи придавали особое очарование, которого не бывает при электрическом свете.

Чтобы раздобыть необходимые атрибуты праздника Проценко пришлось нанести визит вовсе не в магазин, а в одну из сохранившихся квартир. Такие вылазки стали для него обычным делом: за прошедшие с начала хаоса два месяца он побывал во многих местах в городе. Неизменно рискуя, он не мог отказаться от этого, борясь с одиночеством и маячащим на горизонте безумием.

– Ну что, мне нравится, - вслух сказал Анатолий.
– А тебе, дружище?

Он обращался к вальяжно развалившемуся на диване чёрному коту. Питомец ограничился лёгким движением уха и продолжил дремать под собственное урчание. Он уже привык к новому хозяину и к его бесконечным разговорам.