Шрифт:
5
Выслушав Хусена, Торко-Хаджи посмотрел на гостей, недвусмысленно давая им понять, что дальнейшее их пребывание в доме ему нежелательно, но те и не думали ухо «дить. И тогда Торко-Хаджи решительно направился к выходу. У двери он остановился и сказал:
– Я должен уйти. Зяуддин, займись гостями.
– Благодарим, – проговорил Элаха-Хаджи. – Наше дело сделано.
– Выпейте хоть по стакану чаю.
– Спасибо. Мы уже пили.
Незваные гости наконец покинули дом Торко-Хаджи. Сообщение Хусена по-своему встревожило каждого из них. Но больше других всполошился Мурад. Он думал только об одном: как ему удержать дома Амайга. Ведь ясно, что село поднимется и выступит навстречу надвигающимся силам противника и несомненно быть бою…
Хусен выехал вслед за Торко-Хаджи. Старик направился к мечети. Некоторое время они молчали.
– Вот что, сынок, – заговорил наконец Торко-Хаджи, – скачи-ка ты как можно скорее в Пседах и Кескем. Надо и им сообщить обо всем…
Хусен ускакал. А спустя несколько минут с минарета зазвучал голос Торко-Хаджи.
Народ, словно того и ждал, быстро собирался на площади. По большей части все были на конях и вооружены. Посыпались расспросы о том, какие вести, зачем созвали, верно ли то, что услышано в пути?…
Узнав, какая грозит беда, одни сжимали зубы в готовности сразиться с врагом, другие горько вздыхали в тревоге за судьбы детей своих и всех близких. Были и такие, в душе которых загорелась искра злорадства…
Командиры сотен прибыли на сход в числе первых. Исмаал и Малсаг тоже здесь.
Торко-Хаджи восседал на сером коне, недавно купленном ему сельчанами. Поверх зеленой – цвета травы – рясы на поясе у него висела сабля. Кроме сабли и кинжала, он никакого иного оружия никогда не носил.
– Люди, – заговорил Торко-Хаджи, – мы давали Эржакинезу слово, что будем охранять долину между двумя хребтами? [68]
– Давали! – полетело в ответ со всех концов.
– Обещали, что не пропустим врага?
– Обещали!
– Так вот, наступил час испытания. Враг движется к долине. Каковы его намерения, мы не знаем, но нам сообщили, что он приближается к Магомед-Юрту. Может, там и остановится…
– Остановиться он собирается или дальше идти, а мы должны встретить его еще в пути и дать отпор! – крикнул кто-то в толпе.
68
Так сами ингуши называли Алханчуртскую долину.
– Верно говорит! Надо остановить врага раньше, чем он спустится в долину!
– Вот об этом-то я и говорю! Спасибо, что поддерживаете меня – обелили мое лицо! – Оглядев народ, Торко-Хаджи добавил: – Будет бой… Не всем суждено вернуться домой. Того, кто погибнет, будут чтить! Борьба за власть народа – борьба за правое дело!..
Торко-Хаджи тронул коня. За ним последовали Исмаал, Малсаг, командиры сотен.
В толпе все смешалось. Тут были разные люди: и млад и стар. Были и те, кому до советской власти не было никакого дела; просто, услышав, что выступают на Магомед-Юрт, они надеялись урвать себе что-нибудь, а при случае к тому же можно будет прикрыться тем, что, мол, тоже дрался за советскую власть, авось в заслугу поставят…
Из села выезжали беспорядочными рядами. Но в пути все распределились по своим отрядам.
Торко-Хаджи ехал впереди.
Выполнив приказ Торко-Хаджи, Хусен решил заехать помой за патронами. Напряжение истекшего утра несколько спало, и Хусен вдруг почувствовал страшную усталость. Погода была ясная, а ему все казалось окрашенным в серые тона. Подумалось: «Уж не болен ли?…»
По селу вдруг разнесся голос с минарета:
– Лю-у-ди! Несите чуреки-и.
Призыв повторился четырежды – человек выкрикивал поочередно в каждое из четырех проемов минарета, чтобы его услышали во всех концах села.
Из дому вышла Эсет. Она уже не пыталась уговаривать Хусена не уезжать – знала, что это бесполезно. Подала мужу патроны и, прижимая к глазам конец головного платка, молча встала рядом. Но, когда Хусен сел на коня, Эсет вдруг взялась за стремя и вся задрожала. Крепко обхватив ногу Хусена, она прижалась к ней щекой и так, не отпуская, дошла до ворот.
– Ну что ты, Эсет? – попытался утешить ее Хусен, придерживая у ворот коня. – Ведешь себя так, будто расстаемся навсегда.
– Откуда мне знать, вернешься ли ты?
– Куда же я денусь?
– Всякое может случиться!
Склонившись к жене, Хусен положил ей руку на голову.
– Никуда я не денусь, Эсет! Обязательно вернусь. Может, еще все обойдется без кровопролития. Помнишь, зимой? Когда мы с тобой были в Ачалуках? Тогда точно так же, как и сейчас, все село поднялось, а что вышло? Провели две ночи в степи и вернулись… Ну, отпусти меня. – И он попытался высвободиться.
Эсет отпустила его и отошла в сторону. Она собрала всю свою силу воли. Только мало ее, видно, было: крупные слезы медленно покатились по щекам…