Тоннель идёт без изгибов, словно полёт стрелы. Забыв, про безопасность, почти бежим. Шаги громыхают и отдаются многократным эхом от стен. Теперь уже постоянно зовём детей. Чего уже осторожничать, итак столько шуму наделали. Кажется, вот-вот встретим ребят, но бежим почти час — их нет. Почему? По идее должны давно догнать. Вряд ли они бегут, тем более в кромешной тьме. Я обескуражен, Семён подавлен.

— Стоп! — командую я.

Семён стоит рядом, дыхание хриплое, не может отдышаться, но готов вновь бежать.

— Привал, — беспощадно заявляю я, мне ясно, такой темп нам не выдержать, хотя бы десять минут отдохнуть, затем ещё один рывок. Семён слабо возражает, я непреклонен. Прислоняюсь к стене, голова упирается в металлический выступ. Принялся ощупывать рукой. Рельса. Но она не вмурована в стену, а отстоит от неё на некотором расстоянии. Провожу рукой, упёрся в балку её поддерживающую.

— Зажигай факел, — заинтригованный говорю я.

Вспыхивает яркий свет. Вновь на некоторое время слепну. Когда глаза привыкают, осматриваю рельсы. Они идут параллельно друг другу на левой и правой стене. Смутное подозрение вновь бросает в жар, на них чётко блестят свежие царапины. Вагонетка! По ним прошла вагонетка. Боже мой! Неужели на неё взобрались дети? Тогда понятно, почему мы до сих пор их не встретили.

— У нас проблемы, — мрачно заявляю я.

— Что случилось? — не на шутку пугается Семён, взглядом впивается, в тускло отсвечивающий огонь факела, рельсы.

Огненные блики бегают по металлу и видны характерные следы от колёс, определённо, царапины свежие и чётко выделяются на потемневшей от времени поверхности.

— Детки, воспользовались научно техническим прогрессом. Здесь прошла вагонетка, они привели её в действие. Чтоб вас! — ругаюсь я.

— Какая вагонетка?

— Самая обычная, стояла себе, миллион лет, её увидели наши ребята и решили воспользоваться и где они сейчас, одному богу известно. За это время могут проехать двести километров, рельсы гладкие и ровные, наклон есть. Вагонетка может разогнаться до скорости двести километров в час, если её не тормозить.

— Может там педаль с тормозом есть? — у Семёна голос дрожит от переживания.

— Безусловно, есть, но поймут ли они как ею воспользоваться, вот в чём вопрос.

— Поймут! — неожиданно горячо заявляет друг.

Я искоса взглянул на него и неожиданно верю ему. Должны понять, смогли привести её в движение, догадаются как остановить, но не сразу. Вначале паника, затем успокоятся, после начнут действовать. В любом случае заедут очень далеко, придётся вновь тушить факел и вперёд.

— В любом случае другого пути нет. Отдыхаем и снова в путь. Жаль опять в темноте бежать.

— А вдруг здесь есть свет?

— Что? Какой свет? Этому туннелю миллионы лет! — вскричал я.

— Ну, рельсы, вагонетка. Всё работает. Может включатель стоит поискать?

— Да ну, тебя, — отмахиваюсь я, но в мозгу щёлкает как тот мифический включатель. Мозг приходит в движение, такая технология, всё фундаментально, вечно, вряд ли древние ничего не продумали с источником света. Но все, же попытаюсь отмахнуться от возникшей назойливой мысли, выплыли примеры из прошлой жизни: вываливающиеся из стен розетки, постоянно замыкающий провод, чуть, где отсырело, моментально бьёт током. А какая цивилизация была! Вряд ли, думаю я, у них было так всё деградировано как у нас.

— И как ты будешь искать включатель? — почти без иронии спрашиваю я.

— По стенам пощупать?

— Так просто?

— Ну не будут же они их прятать! Они должны быть на видных местах.

— Мы поищем, — внезапно соглашаюсь я, — но не здесь. Надо было бы поискать, где начинаются рельсы, или… может станции есть… как в метро, там точно есть. Ты отдохнул? — загораюсь я.

— Давно, — вытирает струившийся пот, бодренько говорит Семён и тяжело вздыхает.

Тушу факел и вновь — гонка. На это раз бежим с трудом, меч доканывает тяжестью, лук и наплечная сумка бьют по спине, на ней образовались синяки с волдырями. Семён хрипит рядом, представляю как ему с топором. Рукоятка сползла с пояса и теперь с невероятной жестокостью лупит его по ягодицам, но мой друг, словно не ощущает неудобств, прёт как танк.

Бежим уже больше двух часов, затем плавно переходим на шаг, ещё через два часа уже с трудом передвигаем ноги. Дико хочется пить, начинается обезвоживание организма, даже пот давно высох и больше не выделяется, гортань пересохла, язык скрипит во рту… потихоньку надвигается жуть. Если тоннель без станций и идёт неизвестно куда, мы обречены. Я выпихнул паническую мысль из сознания. Нельзя! Это первый шаг до безумия. Рядом скрипит зубами друг, он молчит, но я представляю, каково ему, хотя и состоит из сплошных мышц, он больше ста килограммов, такой вес в себе носить и топор тяжелее пудовой гири. Обычно такие люди невероятно сильны в бою, но вот, чтоб побегать так, километров пятьдесят, обычно выносливости не хватает. Я восхищён его силой, сам же, идти уже не могу… но иду, а когда упаду — буду ползти.

Бредём, словно, лунатики. Постепенно реальность заканчивается, не раз вижу всполохи света, на пути возникают силуэты страшных чудищ, с трудом гоню от себя галлюцинации, Семён размахивает топором, я с трудом его успокаиваю. Понимаю, так долго продолжаться не может. Пить не просто дико хочется, одна мысль о воде сводит с ума. В туннеле сухой воздух и стремительно высушивает и без того обезвоженный организм. Обоим стал мерещиться шум журчащей воды. Семён, вскрикивает как простуженный ворон, ринулся на шум воды, пытаюсь его удержать, но он легонько даёт мне локтем по зубам… случайно… но губа трескается, а кровь не идёт, похоже совсем загустела. Слышу, а он уже плещется в воде, довольно хохочет, булькает горлом, шумно глотает и вновь хохочет. Бедный, он сошёл с ума! А я сажусь на корточки, с апатией смотрю на его безумства — не дам себя обмануть галлюцинациям!