— Вот тебе и оружие против химер! — смеюсь я. — Осталось найти склад с этими колбами, а магния и алюминия здесь немереное количество!

На душе потеплело, но в сердце держится тревога. На боку лежит сошедший с рельс поезд, темнеют тоннели, отсвечивают пламя факела многочисленные металлоконструкции, в темноте угадываются очертания мостов, которые нависают над путями как нечто призрачное и нереальное, виднеется разбитый эскалатор, и всюду запустение и холод.

С трудом находим подходящий материал для костра, оттаскиваем подальше от железнодорожного состава, скидываем на платформе, рядом с намертво заклинавшей металлической дверью. Сколько не пытались отвинтить маховик, чтобы отпереть засовы, она не сдвинулась ни на миллиметр, затем я понял причину, резьба сознательно сбита, вероятно, кто-то опасался того, что дверь могут открыть.

Разжигаем костёр — теперь погреться можно, а заодно просушить одежду. Благодать, как тепло и даже уютно! Сырость отходит, а с ней страхи и появляется надежда на счастливый исход.

— Вагонетка с детьми прошла по соседним путям, иначе б столкнулась с этим составом, — размышляю я.

— Была бы какая-нибудь дрезина, — вздыхает Семён.

Мой друг старательно ёрзает на месте, подставляет то один бок к огню, то другой, одежду снимать не решается, уж очень место, в плане безопасности, зыбкое. Я тоже оголяться не спешу, повернулся к огню спиной и млею от удовольствия, ощущая, как тепло распространяется между позвонками, бежит к рёбрам, согревает живот, вытесняет холод вместе с паром.

Чтоб как-то себя занять, лезвием меча, состругиваю с магниевого колеса мелкие опилки, заготавливаю целую горсть, затем, смешиваю с марганцем, заворачиваю в кусочек шкуры, предварительно положив в смесь мелкие камушки, это для создания микроскопической искры, её хватит, чтобы произошёл взрыв.

Семён внимательно наблюдает за мной, глубокомысленно приподнимает брови, удивляясь моим ценным знаниям. А тут ничего особенного, просто, в далёком детстве, мы часто лазали по свалке кораблей — это в Инкермане, выламывали детали из магния, а в аптеках покупали перманганат калия, и делали взрывпакеты — этим тогда мы ох как увлекались! Вот так, безобидные мальчишеские шалости, дали мне идею, от которой, может, будет зависеть наша победа над пришельцами.

— И что это такое? — прерывает своё молчание Семён.

— Взрывпакет, не убьёт, как пить дать, напугает.

— А запал где?

— Внутри. Видел, как я положил в эту смесь мелкие камушки?

— И это всё?

— Вполне. Для этой смеси, достаточно мельчайшей искры, чтобы она взорвалась.

— Поразительно! Откуда ты всё знаешь, Никита Васильевич?

— У нас большая разница в возрасте. Когда я был пацаном, о фейерверках мы не знали, это при тебе Китай наводнил ими нашу страну, и делать взрывпакеты, для вас, было не актуально, а у нас было безвыходное положение, уж очень хотелось пошалить, вот и нашли способ приготовления взрывчатых смесей. Я помню, у меня был стол, так вот, столешница была полностью прожжённая и закопченная от моих опытов. Когда я познакомился с Ладой, и она как-то сняла скатерть с моего многострадального стола и увидела это дикое безобразие, едва в обморок не грохнулась, ведь мой стол был из настоящего красного дерева — такое кощунство! — смеюсь я и Семён, для приличия, тоже хмыкнул, хотя, я почувствовал, меня он не совсем понимает. Вероятно, в его интеллигентной семье, такие бесчинства не допускались. Ну, каждому своё, по крайней мере, мне и моим друзьям, было весело, а моя мать смирилась, терпеливо ждала, когда все эти шалости сами собой рассосутся. Так и получилось, теперь я важный и достойный Великий князь! Вконец развеселившись, я фыркаю от своих мыслей, и внезапно слышу напряжённый голос Семёна: — Они здесь.

Я рывком ставлю себя на ноги, лихорадочно шарю взглядом по пустой платформе, замечаю неясное движение у покорёженного состава и несколько теней, промелькнувших в разбитых окнах. Высвобождаю меч, рефлексы работают как смазанные шестерёнки, вновь чувствую в себе нечто странное, силой накачиваются мышцы, зрение обостряется, я уже знаю, со мной это происходит в момент настоящей опасности. Думаю, адреналин выделяется в больших количествах и скрытые резервы в теле и душе просыпаются. Вполне вероятно этим обладают все люди, но не умеют подчинять его своему разуму. Поэтому получается спонтанно, в минуту опасности, обычные граждане, перескакивают через четырёхметровые заборы, дряхлые старушки, во время пожара, вытаскивают из дома двухсоткилограммовые сундуки, матери, защищая своих детей, ломают хребты насильникам и пр. пр. пр..

Боже! Из поезда выпрыгивают тощие как скелеты люди, кости обтянуты сухими мышцами, руки длинные, ногти обломанные, головы без волос, глаза глубоко в черепной коробке и мерцают красными огоньками. Челюсти у всех двигаются, словно жуют жвачку. Некоторые держат в руках куски металлических труб, иные привязали к ним осколки камней — несомненно, остатками разума они обладают.

На платформу взбираются ещё такие же существа, и они окружают нас, а часть скелетообразных людей, умело закрывают нам доступ к техническому туннелю. Они двигаются стремительно, лихо прыгают с крыш вагонов, движения ловкие, без суетливости, очевидно, они стоят вверху пищевой пирамиды пещерного мира, но не торопятся нападать, видно ещё не встречались с такими индивидуумами как мы. Любой хищник, на незнакомую жертву, не станет сразу нападать, сначала изучит, и если поймёт, что она слаба, пощады не жди.

Не делая резких движений, встаю, факел втыкаю в одну из скоб на стене, меч держу остриём вниз, не хочу провоцировать страшных людей, в оружие они разбираются. Семён так же не поднимает топор, плечом прижимается ко мне.

Свет факела не тревожит хозяев подземки, следовательно, они с ним знакомы. Кое-где раздаются отрывистые, скрипучие голоса, многое я сейчас дал, что бы понять их.

— Может, сумеем с ними договориться? — шепчет Семён.

— Вряд ли, мы для них пища.

— Что делать будем?

— Напасть необходимо первыми, это будет нашим козырем. Определённое смятение в их рядах произойдёт.

— А дальше, что?

— Дальше видно будет. Как только взмахну, мечом, открывай дверь, делай, что хочешь, но проворачивай сквозь сорванную резьбу, это единственный шанс. Мы можем уйти лишь через эту дверь, прорваться сквозь их заслоны немыслимо — как тараканов набежало.

— Людей напоминают. Может всё же попробовать договориться?

— Каким образом? — скептически спрашиваю я.