Жрица удивлённо косится на мощного мужчину, перехватывает его мысль, понимает смысл, ещё больше удивляется, затем проанализировав, догадывается об истинном значении слов, снисходительно улыбается, звонко лает нечто ободряющее, а я перевожу фразу пещерной женщины: — Она говорит, ты можешь принять участие в нашей беседе, только по существу темы и формулируй фразы короче.

— Спасибо мамзель, за снисхождение, — Семён фыркает в кулак. — Так мы идём к вам в гости?

На это раз жрица напрямую пускает мысль Семёну: «К сожалению, банкет отменяется, в смысле у людоедов низшей касты. Не будет у них банкета! Я вас не приглашаю. Великий князь пойдёт!» — резко выставила ладонь в моём направлении. «Пусть он убеждает их, что несъедобный».

«Хорошая шутка» — мысленно говорю я.

«Это не шутка» — жрица поджимает губы. Волосы, искрясь, колыхнулись за плечами. Ведьма, истинная ведьма, с невольным восхищением смотрю на женщину. Она быть может, не уловила мою мысль, или оставила без внимания, по крайней мере внезапно становится серьёзной.

«Я покажу выход на поверхность» — она обводит притихших ребят огненным взглядом.

«Свету с Игорем передам Яне и думаю присоединиться к вам» — с упрямством и вызовом говорит Семён.

«Мысль неверная» — морщится жрица. «Но твою храбрость, пусть и глупую, ценю, а вот на Великом князе знак Высших сил, ему помогут — тебе нет».

«Она права. Ты лучше пошли за Аскольдом, пусть даст группу охотников, и ждите у лифта. Кстати, подумай, как собрать паутину, из неё можно изготовить сверхпрочную одежду, щиты, верёвки…»

«Паутина является собственностью моего народа» — жёстко замечает жрица.

«Это мой трофей» — мягко урезониваю её я. «Но, в принципе мы обсудим эту тему».

Жрица смолчала, но весь вид выражает недовольство. Она берёт за руки детей и смешно разговаривает, вызывая этим, бурный смех у малышни, ведёт к выходу. Я догадываюсь, она сознательно подыгрывает им, уловив, что их так веселит. В сознание детей не лезет, осторожничает, боится нарушить какие-то скрытые механизмы детской психики.

Следуем за ними. У двери она прислушивается к внешним звукам, затем подзывает Семёна и требует, что бы он осторожно приоткрыл дверь.

Из образовавшейся щели потянуло свежестью и сыростью. Я весь напрягся, втягиваю воздух, запах зверья ощутил, но слабо, они разбрелись кто куда и находятся на большом расстоянии.

«Можно выходить» — решаюсь я.

«Пусть он идёт первым» — распоряжается жрица.

«А у нас принято первой пропускать женщину, а так же, предлагать ей сесть, и снимают с неё одежду» — шучу я.

«Я тебя не понимаю» — искренне говорит она и простодушно добавляет: «Если его не съедят, можно выходить и нам… А зачем с женщин снимают одежду?»

Семён хмыкает, глаза весело блестят. Он снимает с плеча ружьё и проворно выскальзывает наружу, в тот же час раздаётся рычание, это Семён решает пошутить.

«Дурак» — равнодушно заявляет жрица, закидывая автомат на плечо, но что-то мне подсказывает, приглянулся ей этот мужчина.

Мы выходим наружу. Почти стемнело. Над рекой раздаются резкие крики птеродактилей, из корней чахлых деревьев выползают жирные личинки и зажигают смертоносные огни, гигантские стрекозы нагло шныряют над головами, со стороны реки слышатся неясные крики рептилий.

«Весело у вас» — вздрагиваю я.

«Да уж лучше, чем на поверхности».

«А ты была у нас?»

«Ещё чего! Мне ещё жить хочется. Там от вашего солнца мясо с костей сходит, а твари такие, нечета нашим зверюшкам».

«Мне кажется ты, что-то путаешь, это у вас тут игра на выживание».

«Как скажешь, Великий князь» — язвит жрица.

«Не сердись, у каждого своя, правда».

«Делать мне нечего, на глупости обижаться».

«Поговорили».

«Не сердись, у каждого своя правда» — повторяет мою мысль жрица.

В недоумении смотрю на неё. Она глянула на меня и неожиданно весело хохочет. Семён косится на нас, его свинцовый взгляд больше, чем нужно цепляется за выпуклые формы подземной жительницы, я усмехаюсь, мой друг попал под влияние неземной красоты.

Жрица повела огненным взором, она чувствует внимание к своей особе, это её забавляет и ей приятно, но она хмурит лоб и поджимает пухлые губы, весь вид показывает неприступность и равнодушие, но разгоревшийся интерес к мужчине с поверхности, от меня не скрыть, её глаза пылают огнём, даже молочно белая кожа порозовела.

Светочка идёт рядом с ней, что-то воркует под нос, Игорь старается шагать так же крупно как его приёмный отец Семён, получается не очень, роста не хватает. Я, с ружьём наизготовку, иду первым. Жрица этим весьма недовольна, пытается вперёд послать Семёна, считает, мною рисковать нельзя, но я посылаю её… не получится из меня полководца-стратега, который следует за своей армией, умело прячась за их спинами. По жизни я всегда стараюсь быть первым. В детстве, да и в зрелом возрасте, первым бросался в драку в прямом и переносном смысле, защищая товарищей, или свои интересы, первым получал по морде, но и первому, в случае победы, доставались лавры победителя.