И по той же самой причине Он решил не подвергать столь тяжелому испытанию женщину и сделал вид, будто не может говорить. Однако Он не хотел, чтобы она ушла расстроенной, поэтому Он направил значительную часть Своего внимания на неё и стал думать о ней в очень теплых и высоких тонах.

Женщина-посетитель через короткое мгновение почувствовала необычайный прилив сил и полное умиротворение. У неё исчезло всякое беспокойство, и появилась твердая уверенность в том, что всё будет хорошо. Она не знала, откуда была такая уверенность, но это её и не интересовало. Уверенность просто была и всё.

Она слегка сжала Его ладонь, которую продолжала держать в своей руке и со словами: «До свиданья, дорогой! Приходи в себя! Я уверена - теперь всё будет хорошо!» поднялась и направилась к выходу, а между тем...

А между тем, информацию о том, что некто - обитатель бокса № 24, наконец, вышел из коматозного состояния, очень и очень ждали в определенных кругах, и поэтому...

Стеклянная дверь клиники резко распахнулась, и внутрь здания вошли три человека. Они быстро прошли к лифту, зашли в него и, нажав кнопку нужного им этажа, начали подъем. По идее, их должны были задержать на «Reception» клиники, и не пустить далее него, а в случае возникновения проблем, персоналу тут же должен был помочь дежурный полицейский, но трое посетителей умели доносить до людей свои желания так, чтобы у тех не возникало никаких сомнений в их неотложности.

По этой же причине пост охраны непосредственно в крыле, где находился бокс № 24, тоже не препятствовал вошедшим. Уверенным шагом визитёры проследовали к нужной двери, и, отворив её, вошли внутрь. Двое расположились возле стены по разные стороны от двери, а третий, по-видимому - старший, прошелся вдоль приборов, ненадолго подошел к окну, затем повернулся и, остановившись прямо перед кроватью, заговорил:

– Я знаю, вы всё слышите и всё понимаете. Я получил такую информацию от вашего врача. Кроме того, я получил информацию о том, что память вами не утрачена. И поскольку это так, я думаю, мне не нужно говорить, кто мы такие и зачем сюда пришли... Я буду краток.

Мужчина прошелся вдоль кровати, видимо, собираясь с мыслями и продолжил после паузы:

– За время вашего пребывания в коме, мы окончательно убедились в том, что вам всё-таки известно, где находятся документы, несмотря на то, что вы категорически отрицали это вплоть до несчастного случая, произошедшего с вами. И, полагаю, сам несчастный случай показал вам всю серьезность наших намерений. Ваш лечащий врач сказал нам, что прогресс в улучшении состояния у вас хороший и вероятность полного восстановления весьма велика. Сколько именно на это уйдет времени он затруднился ответить, но достаточно уверенно им был обозначен срок восстановления способностей к общению. По его словам, это где-то около двух недель. Вот этот срок я и даю вам на размышление. А чтобы вы опять не выкинули какой-нибудь фокус, спешу сообщить вам, что ваша супруга, которая только недавно вышла от вас, перевезена нами в надежное место и будет дожидаться вашего сотрудничества под нашим надзором. Ей не сделают ничего плохого.... Пока.... Если, конечно, вы все же образумитесь, и станете говорить.

С этими словами он развернулся и, сделав знак своим спутникам, уже направился было к двери, но тут произошло нечто невероятное - на том месте, где он только что был, вдруг образовалась пустота. Мужчина исчез внезапно и мгновенно, словно его и вовсе не было в этой комнате. Двое его спутников ошарашенно переводили взгляд то друг на друга, то на то место, где он только что был, и от удивления не могли вымолвить ни слова. Через некоторое время один из них произнес:

– Слышь, Кабан! Ты это видел?

– Чего видел?

– Ну, так это... Старший-то где? Куда он девался-то?

– Н-не знаю! Может, это...

– Чего?

– Н-не знаю!

– А!

– Так, а...

– Чего?

– Чего делать-то будем?

– Ну.... Может..., лучше валить отсюда?

– Может.... Может, давай, сначала этого завалим?

– Так приказа ж не было?

– Не было! Ну..., так..., на всякий случай?

– Не.... Приказ был, только если он сопротивление окажет...

– Так, может, это он?

– Чего он?

– Ну..., это..., старшего...?

– Он? А как? Он же без сознания?

– Да, мало ли..., слышь, а если он и нас... сейчас?

– А? И нас? Думаешь, лучше его завалить?

– Ну!

– Ладно, давай!

С этими словами один из двоих оставшихся вытащил пистолет с глушителем, и уже направился было к кровати, но в это мгновение тоже исчез, как и тот мужчина, который был, по-видимому, старшим их маленькой группы.

Третий оставшийся через секунду после исчезновения его напарника с диким воплем выскочил из кабинета, вихрем промчался мимо поста охраны, кубарем скатился по лестнице на первый этаж, позабыв о лифте, и вылетел вон из клиники...

Он не хотел никому делать плохо.

Он понимал, что основной принцип «выживание», действующий в этой вселенной, был ложным, поскольку стремиться выживать было глупо, ибо ни одно духовное существо ничего иного и не могло, кроме как выживать, и выживать вечно. Однако, как Он понял, в этой абсурдной вселенной, в которой всё было шиворот-навыворот, состояние «Невыживание» считалось допустимым, и только по этой причине мог существовать и основной принцип: «Выживай!». Вся эта вселенная была построена на лжи, ложь лежала в самой её основе, и именно этим объяснялась её абсурдность, жестокость, несправедливость и постоянная продолжающаяся уже многие триллионы лет деградация.