С сомнением хмыкнув, она положила теплые ладони на его бока и провела ими по груди – вверх и вниз. Доран забыл, как дышать. 

«Черт-черт-черт». 

От ее прикосновений каждый внутренний орган напрягся – и кое-что из внешних тоже. Кожа под пальцами Солары едва ли не потрескивала, как будто энергия текла по замкнутой цепи, и Доран возрадовался, что плотное одеяло прикрывает его ниже пояса. 

– Больно? 

Он покачал головой. Ощущений было много, но боль в их число точно не входила. Возможно, совместные ночевки не такая уж хорошая идея. Доран сгреб руки Солары и отвел их на безопасное расстояние. 

– Видишь? – Он с трудом сглотнул. – Скоро буду как новенький. 

Она уставилась на кончики своих пальцев, будто и не замечая, что они зажаты в его ладонях. 

– И тогда ты уйдешь, а я смогу занять всю койку. Подожду. 

Доран промолчал, но она была права. 

Вчера они добрались до Обсидиана и приютились на огромном орбитальном метеоре, пока Солара ремонтировала двухместный челнок. Оклемавшись для путешествий, Доран сядет в него и отправится на планету к своему частному кораблю. После чего больше никогда не увидит ни «Банши», ни ее экипаж. 

Но думать об этом прямо сейчас не хотелось. 

Вместо этого Доран развернул руки Солары костяшками к себе и провел большим пальцем по выбитым на коже цифрам. Странно, но татуировки его уже не волновали. И не будь его активы заморожены, он бы нанял самого лучшего фальсификатора, чтобы помочь Соларе начать новую жизнь. Она заслужила это после всего, что сделала для Дорана. 

– Значит, теперь ты в силах на них смотреть? 

– Что? 

– Тогда в душевой, прямо перед поломкой топливного блока, ты сказал, дескать, если уж ты можешь смотреть на мои татуировки, то и я смогу. – Отдернув ладони, Солара сунула их себе под бедра. 

– Я не то имел в виду. Ты не дала возможности объяснить… 

– Ну ладно. – Она вызывающе вскинула бровь. – Объясняй. 

– Это долгая история. 

– Я никуда не тороплюсь. 

Доран заметил, что ее ноги покрылись гусиной кожей. Не то чтобы он пялился или типа того… просто случайно обратил внимание. И поскольку у него в трусах уже все успокоилось, он поднял одеяло, приглашая Солару погреться. Немного поколебавшись, она наконец подползла ближе, и вскоре они уже лежали в нескольких сантиметрах друг от друга в зеркальных позах, глядя в потолок и скрестив руки на животах. 

– Отлично, – сказала Солара, поерзав. – Порадуй меня. 

– Счастливого конца не жди, – предупредил Доран, и несмотря на все старания, голос прозвучал мрачно. 

Солара повернула к нему голову, но Доран продолжал смотреть прямо перед собой. Так было легче. 

– Об этом трепались на всех углах. Удивительно, что ты ничего не слышала. 

– До приютов не долетают сплетни из желтых газетенок. 

– В свое время дело прогремело, но это было давно. Думаю, ты просто забыла, даже если видела что-то в новостях. 

– Что забыла? 

– Когда мне было девять, меня похитили. – Заученные слова легко скатились с языка. – Нас с братом, ради выкупа. Няня оказалась подельницей. Она отключила сигнализацию и, пока все спали, впустила похитителей через заднюю дверь. 

Солара приподнялась на локтях, заставляя посмотреть ей в глаза. 

– У тебя есть брат? Я и не знала. 

– Нет брата. – Доран помолчал, пока она усваивала услышанное. – Теперь нет. 

Татуированные руки Солары взметнулись к груди, и, моргнув, он вновь как наяву увидел такие же помеченные кулаки мужчины, который зажал ему рот и выволок из постели в ту роковую ночь. Так много черных кодов – ряды, один над другим, – и Доран не понимал, что они означают. До следующего дня, когда его заперли в шкафу с сотрясением и разбитой губой. Потом он быстро все выучил. 

– Мне так жаль, – прошептала Солара, возвращая его к реальности нежным прикосновением. – Сколько ему было? 

– Сколько и мне. Мы близнецы. 

– Близнецы, – эхом повторила она. – Это, наверное, еще тяжелее. Я слышала, между близнецами особая связь. 

Доран понятия не имел, правда ли это. У него ведь не было других братьев и сестер, так что сравнивать не с чем. Он помнил, что они с Гейджем походили на две стороны одной медали: форма та же, но, если присмотреться, и особенностей хватает. Доран пошел в отца и «давил» конкурентов – других детей, продающих лимонад – своими низкими ценами. А Гейдж тенью бродил за матерью по лаборатории, с восторгом наблюдая за ее экспериментами. Однако, несмотря на все различия, они с братом были неразлучным и непобедимым преступным дуэтом. Они еще в раннем детстве выяснили, что для няни на одно лицо, и так как она никогда не знала, кто из мальчишек прыгал на диване или сунул мраморный шарик в пианино, то ни одного из них не наказывала. 

Хотя потом, конечно, за все отплатила. Сполна. 

Доран понял, что не может вымолвить ни слова, и бросил на Солару извиняющийся взгляд. Но она не возражала. Просто легла на спину, сжала его ладонь и спокойно ждала, когда он будет готов продолжить. 

– В общем, – сказал он наконец, – отец не доверил наше спасение силовикам и заплатил группе наемников, чтобы те все уладили. 

И к их чести, они справились. Только никто не смог предвидеть некоторых дальнейших событий…