– Слушайте, - он откашливается, - я знаю, что вам было нелегко узнать о переезде ваших родителей. И вполне понимаю, что ваши выводы по поводу меня были оправданными. Я лишь надеюсь, что это не помешает вашему развитию в качестве Искупительницы.

Конечно, я все понимаю. Для Эйдана я тоже самое, что и для Адриана - не более, чем выгодное вложение или, в крайнем случае, расходный материал. Я нужна им ровно до того момента, пока выполняю свои прямые функции, а в случае, если начну доставлять слишком много хлопот - от меня избавятся.

Только вот может быть, мне действительно хочется, чтобы от меня избавились. Чтобы все это закончилось.

Я сжимаю мамино колечко в руке, чтобы не поддаваться своей слабости.

– А если я не хочу развиваться, как Искупительница?
– тихо произношу я.

Многозначительное молчание Эйдана и взгляд его карих глаз выразились предельно ясно. Если мне повезет, то меня не убьют, но вряд ли.

Я не могу умереть сейчас. Я должна найти своих родителей, а если нет - о чем мне даже думать страшно - то отомстить за них.

Каждый раз, когда кто-то делал мне больно или я нуждалась в поддержке, отец говорил мне одну и ту же фразу: "Помни, Эланис, мы защищаем то, что считаем правильным". Я должна бороться за единственно правильную вещь в моей жизни - мою семью. Черт возьми, еще никогда в моей жизни ничто не было так важно, так просто и одновременно с тем так правильно.

Я стискиваю зубы и поднимаю на Эйдана глаза. Мне не нужна поддержка, которую он и не собирается мне предлагать - я и сама справлюсь.

– Тогда я очень польщена тем, что вы лично решили заняться моим развитием, капитан, - твердо произношу я.

Эйдан предлагает мне для начала продемонстрировать ему то, чему я уже научилась. Я делаю парочку безуспешных выпадов - капитан ловко отскакивает в сторону, а я с трудом могу устоять на месте. Я ожидала, что он окажется серьезным противником, но меня удивила та охотничья грация, с которой он двигался. Понятия не имею, как ему удается так гибко передвигать свое мощное, мускулистое тело, когда я путаюсь в собственных ногах. Не дав ни одному из нас шанса отдышаться, я делаю еще один выпад, целясь капитану прямо в лицо.

Эйдан перехватывает мою руку, резко разворачивает и прижимает спиной к себе. Я с трудом могу дышать, а он продолжает заламывать мою руку, обхватив меня за талию.

– Хватит, я поняла, - хриплю я.

– И это вы скажете своему убийце?
– ухмыляется мне в ухо Эйдан.

Он прижимает меня еще сильнее, и я теряю всякую ориентацию и способность разговаривать. Рука горит огнем, а еще он так сильно сдавливает мою талию, что я начинаю глотать ртом воздух. Эйдан хочет проучить меня не просто за мое сегодняшнее высказывание, а за все те дни, что я доставляла ему проблемы перед королем.

– Вы нравитесь мне куда больше, когда не можете разговаривать, - замечает он, пальцами сжимая мои ребра.

Еще секунда и я упаду в обморок.

– Запомните свою слабость, потому что больше вы никогда себя так не почувствуете.

Я резко глотаю воздух, когда его руки отпускают меня, и падаю на пол, заходясь в кашле. С трудом придя в себя, я поднимаю голову и смотрю в его торжествующие глаза. Он впервые улыбается и на щеках у него появляются детские ямочки, что весьма не соответствует его грозному образу воина.

– А знаешь, - почти стогну я, - все же я рада, что хоть что-то в целом свете может заставить тебя улыбнуться.

Улыбка в один миг слетает с его лица, и он хмурится. Я хихикаю, чем раздражаю его еще больше.

– Кажется, я был слишком нежен с вами, Эланис. Живо поднимайтесь и хотя бы притворитесь, что понимаете, как работают части вашего тела.

– Ха-ха, как смешно, - бормочу я, отряхиваясь.

Тренировка с Эйданом - это ад, и я не преувеличиваю. Он решил, что я все же не достойна бороться с подмастерьем, поэтому заставил меня пробежать не меньше сотни кругов по комнате, затем приседать с десятками рапир и шпаг в руках, а в конце снова вызвал меня на поединок. Я была настолько измотана, что готова была признать поражение даже, если бы он легонько ткнул меня пальцем.

Но отчасти я была ему благодарна. Знаю, он делал это не ради меня, а ради защиты короля, но интенсивные тренировки помогли мне на какое-то время расслабиться.

– Совру, если скажу, что доволен, - хмыкнул Эйдан, - но могло быть хуже.

– У тебя просто нет чувства юмора, - стараясь отдышаться, пробормотала я.

– Зато у меня есть чувство координации.

Я удивленно раскрыла рот и улыбнулась:

– Беру свои слова назад, сарказм - ваше все, капитан.

– Слышал, сарказм делает мужчину неотразимым, - усмехнулся он, прислонившись к стене и ни капельки не устав.