Про убийство Исы вообще была тишина, словно и не было никогда такого, я даже, грешным делом, заподозрил, уж не промазал ли. А спустя четыре дня погиб жуткой смертью, дружок его Ахмет, тот самый, что на рынке меня пырнуть ножиком хотел. Машинка у него совсем старая была, не уследил, потёк бензопровод, вот и вспыхнула как свечка. Если бы здесь умели делать анализ крови, то узнали бы, что покойный баловался с наркотиками, и даже принял перед смертью ударную дозу опиата. Видимо, поэтому и не успел выбраться. Но никто анализов делать не стал, хотя пауки в банке зашевелились. Ведь вместе с Ахметом сгорело некоторое количество денег, вырученных от продажи наркоты. Это я случайно узнал, когда бесчувственное тело шмонал, вроде как бонус мне привалил. Три тыщи двести рублей. Нормально, я их на вас же, тварей, и изведу.

Бармалеи засуетились, Ису грохнули, а тут и напарник его погибает, и бабло пропало. В общем, в городах республики началась непонятка, очередной виток нарковойны, нас предупредили о повышении бдительности, но, похоже, со мной это опять никто не увязал. Осталось последнее. Вообще, по-хорошему, в моём списке осталось четыре человека, Заза, Валид, Шарип и Мамед. Но тут момент. Шансы, что я сумею прихлопнуть их одновременно, одним махом, ничтожны и стремятся к нулю, а чем больше пройдёт времени, тем больше вероятность, что кто-то вспомнит, что покойный Иса имел на меня нешуточный зуб. И тогда со мной захотят побеседовать с пристрастием. Так что смешаем-ка мы им все карты, а сами зайдём с козырей.

Проблема была ещё в том, что по-настоящему подходящий момент у меня был всего один, зато такой, что шансы на удачное исполнение переваливали за семьдесят, а может и больше, процентов. Так сложилось, что Заза через несколько дней должен был ехать поминать своего дружбана, или брата, хрен его знает, кем он ему точно приходился, хотя фамилию они носили одну — Мирзоев. Того грохнули ещё люди Быка, но только при новой власти Заза установил на месте его гибели обелиск — огромный валун и чёрную мраморную табличку, на которой выгравировали — «Арсен Мирзоев», и годы жизни. Ну и какие-то каракули на арабском. Говорят, того изрешетили в машине из автоматов прямо в стиле Альфонса Капоне, аж башка от тела отделилась. Поминать почившего в бозе подельника Заза ездил всегда один, только в сопровождении охраны, это я от девушек, что в рабстве у него находились, узнал, случайные, но такие важные сведения. Всё, что нужно, я приготовил уже давно, ещё до того, как перешёл к активной фазе, как-то сразу об этом подумал, сейчас там всё припорошило снежком, главное, чтобы оттепели внезапной не было.

Невысокий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти, с аккуратной, в противовес своим подчинённым, бородкой, одетый, по принятой среди них моде, в подбитый мехом кожаный плащ и неизменную серую каракулевую папаху, подошёл к валуну и положил на него правую руку. Камень был странной формы, как огромное и слегка сплюснутое яйцо, вкопанное в землю «острым» концом. Я знал, что под ним подушка из бетона и, вероятно, в самом камне высверлены отверстия, в которые воткнули арматуру, для обеспечения большей устойчивости. А узнал, потому что потратил несколько часов, выкапывая углубление под фугас и прокладывая кабель, который потом оставалось только подключить к «адской машинке».

Взрыв, как и положено, взметнул вверх облако из грунта, человеческой плоти, и чёрного дыма, никакого огня, как в кино, фугас не даёт. Охранники попадали как кегли, вероятно, кому-то достался рикошет от валуна, я там добавил кой чего в качестве «поражающих элементов». Но полегли не все, вот один, вот второй зашевелился, кто-то встал, раскрывая бородатую окровавленную пасть. Ладно, пацаны, я пошёл. Главный бармалей подох, отправился на встречу со своим Всевышним, правда, без головы, потому что она валялась в снегу, метрах в двадцати от покосившегося камня (всё-таки арматура). Надо же, наст её выдержал, даже не провалилась полностью, видать не густо с содержимым там было.

Смерть Зазы разом изменила расклад на криминальной шахматной доске в республике. Менты, продажные рожи, рыли носом и иными частями тела землю, в поисках виновника «чудовищного, поражающего своим цинизмом и бесчеловечностью, злодеяния». Между прочим, цитата самого президента, не зря ходили слухи, что они с покойным вась-вась. Ересиарх Зосима совершил молебен за упокой души раба божиего, что было, по меньшей мере, странно, учитывая религиозные воззрения «раба». Но тут был тонкий политический момент «некие силы пытаются расшатать стабильную обстановку в регионе… бла-бла-бла… общество должно сплотиться… бла-бла-бла… все мы создания божии…» и всё в таком духе. Для тех остатков полуорганизованной преступности, что каким-то образом шевелилась в республике, мой акт возмездия был просто подарком, и они, сами того не подозревая, отблагодарили меня. Валид погиб спустя два дня, его убили прямо на пороге дома, изрешетив, заодно, и охрану. Шарип бежал куда-то в районы, шайка осталась без главарей и началась резня. За очень короткое время ваххабитская структура перестала существовать, а за последними бородачами охотились как за дикими зверями. Ходили слухи, что делалось это с подачи МГБ и даже, вроде как, господина Миронова, одного из советников президента, как раз их и курирующего.

Отрадной новостью, хотя, явно не для всех, была ликвидация притона в Синих Бродах. Парни, кто был тогда на «Точке» рассказывали, что Мамеда и его заведение приехали брать немалыми силами, но тот сдался совершенно без боя. Делу дали официальный ход, но главный подозреваемый, странное дело, избрал неординарный способ уйти от ответственности, повесившись в камере на самодельной верёвке. Странным здесь было то, что принявшие такую смерть не могли рассчитывать на местечко в раю, какими бы праведникам они не были при жизни, и ярый ваххабит не мог этого не знать.

Город лихорадило до апреля, затем мы утонули в грязи, и стало не до недорезанных бармалеев. Очередная смена еле пробилась в Синие Броды, а в воздухе уже разлилась весна, душа желала песен, любви и безумных поступков. Пожалуй, впервые за всё время пребывания здесь я вздохнул спокойно. Можно было сосредоточиться на личной жизни, не забывая службу, разумеется. Я, хоть и считаю, что мы работаем, чтобы жить а не наоборот, но прекрасно понимаю, что жизнь-то эту как раз работа и обеспечивает

Между делом отметили Машкин день рождения, тридцать семь, вообще не возраст, хотя вот как считать, сколько ей сейчас реально? Или сколько мне? Я провалился в 2015 году по моему слою, Маша в 2011. По своему. Здесь мы появились с разницей в считанные месяцы, причём я раньше. И дальше как с нашим возрастом, тоже вопрос, я вот явственно ощущаю, что чувствую себя лучше, чем полгода назад. Стал ли я моложе? Не знаю, внешне это мало проявляется, люди не стареют, это факт, пожилые да, выглядят лучше, чем несколько лет назад, кто не бухает, конечно, по страшной силе. Седина, вроде, не убавилась у меня, но физически и физиологически я чувствую себя, да, наверное, моложе. В документах, мой возраст указан так: «46 лет» и, в скобках — «приб. 16.08.0032 (у.г.)», это у всех так, в обязательном порядке, иначе, с этими разными временными потоками запутаемся окончательно. Один прибыл из 2010-го, но три года назад, другой — из 2005-го, но здесь всего пять лет. А так всё ясно и понятно — вот мне сорок шесть и здесь уже исполнится сорок семь.