— Короче, Кость, тема такая, ты щас шмотки снимай, человек посмотрит, если цена устроит, деньги можно сразу или, хочешь, на консигнацию оставь. Но это, сам понимаешь, надо ждать.

— А в чём смысл? — не понял я.

— Ну, дороже, — ответил за Дмитрия продавец и оба переглянулись.

Типа вот лох мужик.

Разделся я в нормального размера примерочной, незаметной за драпировкой, которой была забрана одна из стен, оставшись лишь в трусах и носках. И тут же почувствовал себя крайне уязвимым. Сейчас мои благодетели выйдут через чёрный ход и пойду я, сгорая от стыда, спрашивать у прохожих где ближайший промтоварный магазин.

— Штаны сто пятьдесят, поло полтинник, мокасы триста, — объявил продавец спустя несколько минут.

— Э-э, Саш, чё так мало? — не дал мне открыть рта Дмитрий.

— Ну грязное всё, стирать же! — весьма эмоционально ответил тот.

— А так ты, типа, не стираешь? — укорил его Дима. — Давай без вот этого вот, а?

Без «вот этого вот» принесло, в общей сложности, ещё сотню.

Я уже собирался было спросить, а как я пойду в таком виде, но, оказывается, всё было продумано без меня.

— Короче смотри, — повернулся ко мне Дима, — тут наверху есть магазинчик, шмотки, ну и прочее, затариваемся там, вещи Сашке, тебе бабки. По ассортименту как и везде, по ценам…ну, на базаре подешевле можно найти, или в госнике, но у тебя же горит, так?

Так. Горело. Возможность увеличить свой капитал на 480 рублей перевесила вероятные потери на разнице цен, к тому же и вариантов у меня не было. Спустя полчаса я стал обладателем странного вида штанов типа «карго», только без накладных карманов на бёдрах. Явный самострок, из какой-то ткани цвета хаки, весьма напоминающей брезент, но тоньше и легче. Поло сменила полосатая футболка с длинными рукавами и вырезом на шнуровке, в такой, по-моему, и играли в футбол тогда, а на ноги я нацепил самые натуральные сандалии. Вид был до слёз нелепый, но, как я уже понял, это и была местная мода, сформировавшаяся в условиях необычайно скудного ассортимента. Дима, к слову, выглядел почти так же, только штаны у него были светлые, словно из некрашеного льна, а футболка была не полосатой, а белой, с выцветшей синей полосой на груди и логотипом футбольного клуба «Динамо». Весь обновлённый гардероб встал в сто тридцать целковых. Кстати, тут я узнал, что червонцы бывают достоинством в один, три, пять и десять. И на всех лик Ильича, а отличаются они только цветом, ну и номиналом, разумеется. Надо же, а я думал, на сотне репа Сталина будет красоваться.

Кроме обновок Дима посоветовал мне купить пару трусов и маек типа «алкоголичка», но я отказался от них, по причине бесполезности этой детали одежды. А вот труселя, тёмно синие, копия как у нас в армии были, взял, по двадцатке, дорого вроде, но посмотрим. Кроме белья, я, по настоянию Димы, купил большое полотенце, в «госниках» такие не продавались, а душ принимать надо, шлёпанцы из дерматина, тоже нужно, согласен, ну ещё пару-тройку мелочей. Все покупки сложили в сумку, купленную здесь же, брезентовую, но фасон явно из другой эпохи. Я бы предпочёл рюкзачок, типа как молодёжь таскает, в моём слое, в смысле. Но тут их, почему-то не было вообще.

— Ну чего, обмыть? — Дима щёлкнул пальцем по горлу и оно отозвалось неожиданно гулким звуком, словно у него там была пустота, а не плоть.

— А, давай, — махнул я рукой.

Гулять так гулять, я сегодня при деньгах.

ГЛАВА 3

— Знач смотри, — работал за гида Дмитрий, — с нашими рожами не в каждое заведение пустят, но и себя уважать надо. Рюмочные или пивные, это для котья, ты, вроде не из таких, нет?

Нет, я был не из таких.

— Вот и я не на помойке себя нашёл, в чебуречные тоже не ходи, раньше нормальные были, но сейчас все Алискер, он же Алик, под себя подмял, кормят дерьмово, изжога замучает. Вообще всё кавказское, — он произнёс это слово с акцентом — «кауказское», — стало совсем шнягой. Посему, наш выбор это Пельменная номер один!

Эту фразу Дима выкрикнул, нисколько не смущаясь прохожих, и протягивая руки к вывеске, на которой допотопным шрифтом было написано «Пельменная N 1».

— А есть два и три? — спросил я, задержавшись у входа и приглашая жестом зайти моего нового приятеля первым.

Он, в свою очередь, предлагал сделать это мне.

— Нет, — это был ответ на мой вопрос, — есть просто пельменные. Но эта — лучше. Привет Зинуль, места есть?

Зинулей оказалась весьма пышнотелая, но невысокая блондинка чуть за двадцать пять, одетая в тёмно-синюю юбку, белую блузку, белый фартук и белый же головной убор, названия которого я не знал, но определил для себя как «кокошник».

— Не Дим, тока если подсаживаться к кому-то, — ответила официантка, стрельнув в мою сторону глазками и ловко протиснувшись между двумя стульями, приподняв над головой поднос с тарелками.

— О, видишь! — победно заявил Дима. — Аншлаг. И так каждый день. Народ рублём голосует. Так, ща решим.

Он встал у входа в зал примерно на десять столиков, три из них стояли у окон и вмещали лишь по три человека, остальные же имели по стулу с каждой из сторон.

— О, пошли, — ткнул он меня кулаком в бок.

И решительно направился к дальнему столу, за которым сидело двое — мужчина может чуть младше меня, и очень молодой парень, от силы лет восемнадцать, как я прикинул.

— Привет, мужики, — поздоровался Дима с обоими, — мы присядем?