— И тебе не хворать, — ответил старший, отодвигая стакан с чем-то красным.

— Вот, знакомьтесь, — представил нас Дима, — это Костя, вчера провалился. Это братья Черепановы, отец и сын.

— Это как? — спросил я, протягивая руку старшему и лихорадочно соображая, может ли быть такое с учётом фактора «множественной вселенной».

— А вот так, — успел произнести Дима, перед тем, как мужик представился:

— Максим.

— Максим, — пожал мне руку второй.

Я поиграл взглядом в пинг-понг, ища сходство в лицах, но особых совпадений черт не увидел. Старший был уже с плешью, сияющей среди русых и довольно редких волос, с крупноватым носом в красных прожилках, и причудливо искривлёнными мочками ушей. У младшего ушей под копной курчавых волос видно не было вовсе, нос был тонким и слегка «ястребиным», губы тоже тонкие, особенно, почему-то, выделяющиеся на фоне небольшой, куцей бородки. Вообще, старший был явно славянских кровей, а вот «сын» имел в предках кого-то с Ближнего Востока или Кавказа.

— Оба Максимы, оба Сергеичи, оба Черепановы, оба провалились из Твери, в один день, час и минуту.

— Да ладно? — подивился я. — Так вы..?

— Не, не родственники, мы из разных слоёв, — ответил старший.

— Что будем заказывать, мальчики? — требовательно спросила у меня над ухом Зина, возникшая слева, откуда у меня наименьший обзор.

— Так пельмешек! — воскликнул Дима, и посмотрел на меня.

— А что ещё есть? — я поискал взглядом меню, но не нашёл.

— Пельмени, вареники с вишней, салат, — скороговоркой выпалила Зина.

— Салат с чем? — уточнил я.

— Салат с огурцами, — последовал недовольный ответ.

— Новенький, что ля? — повернула официантка голову в мою сторону, и тут же набросилась на моего спутника, — Ди-им, а чево не объяснил человеку? Я тут одна, меж прочим, а вас вона скока!

— Да всё, всё Зинуль, успокойся, ща всё сделаем, — примирительно поднял ладони Дима.

— Давай по пельмешкам, по салатику, мне со сметаной, тебе с чем? — спросил он у меня и, предупреждая мой очередной вопрос, пояснил. — Подсолнечное масло или сметана?

— Масло, — выбрал я.

— Так, пить чево будети? — поторопила нас официантка.

— Водочки? Да?

Пить мне, если честно, не очень хотелось, к тому же я не любитель водки. Вискарика бы накатил, но Дима же ясно сказал, что обмыть.

— Соточку только если, — обозначил я рамки и добавил, словно извиняясь. — Завтра на работу.

— Два по сто, морсику на запивочку, вы как мужики, присоединитесь? — поинтересовался Дима у мужиков.

«Братья» переглянулись и синхронно кивнули головами.

— О, парням тоже по соточке.

— Мне морс ещё, — добавил заказ младший.

Официантка пулемётной очередью повторила заказ и удалилась.

— Ну что, Костя, рассказывай, откуда ты? Как провалился и как до такой жизни дошёл? — насел на меня «отец» Черепанов.

На первые два вопроса я ответил быстро и довольно сжато, опустив подробности, сказал что выпал в каких-то развалинах и меня подобрал патруль. А затем, промурыжив до утра в кутузке, отправили сюда, в столицу. Город Ленинград, здесь его, почему-то упорно зовут именно так, вызвал уже знакомое уважение и воспоминая о поездках. Культурная столица, всё-таки, как ни крути. Зинуля сначала принесла морс и водку, но тут люди были воспитанные, дождались закуски, то есть непосредственно пельменей, под них и выпили. Древнее блюдо, изобретение которого приписывают себя сразу десяток народностей, оказалось очень даже ничего, впрочем, я в нём мало что смыслю и не фанат. Доподлинно известно, что желудок неженатого мужчины со временем приобретает форму пачки пельменей, но я, за двенадцать лет холостой жизни ел «дежурное блюдо» дай бог раз в квартал. Но именно эти были вкусные, и порция приличная, штук 15, наверное. Всё это было посыпано скромной щепоткой укропа, и не совсем посередине возвышался холмик сметаны — добрая ложка, не меньше. А салат действительно состоял из листьев салата, порезанных тонкими полосками, очень тонких кружочков свежих огурцов и того же укропа. Ну и капля пахнущего семечками растительного масла. Всё просто и непритязательно — серые общепитовские тарелки, у меня так с отколотым краем, алюминиевые вилки, гранёные стаканы и такие же стопки, только в два раза меньше. Пара кусочков «серого», то есть не совсем белого, хлеба лежали на краю тарелки с пельменями. Ещё на столе стоял пустой металлический стакан, и я догадался, что когда-то в нём были салфетки. Дима, явно отработанным движением, достал из кармана носовой платок и протёр им вилку, я извлёк свой — это было последнее, кроме носков и трусов, что связывало меня с Тем миром. Внезапно стало невероятно тоскливо, я вдруг со все ясностью осознал, что никакой это не сон и не галлюцинация, это всё на самом деле происходит со мной. Сейчас!

Водка была уже в стопках и пришлось растянуть порцию на два раза. После второй, как ни странно, немного отпустило.

— Тут водка хорошая, — вещал Дмитрий, очень быстро пережёвывая пельменину, — не бодяжат, так что вот так, пожрать, самое то. И пельмени у них всегда вкусные. Да, мужики?

«Братья» синхронно кивнули головами. Разговор перескочил на то, кто и как провалился сюда, причём истории предназначались не только мне, впервые их слушающему, но и самим рассказчикам. Было заметно, что ностальгия грызёт этих людей несмотря на то, что прошло уже несколько лет с момента их перемещения в этот не лучший из миров.

— Мужики, а что, отсюда на самом деле без вариантов выбраться? — спросил я.

Вообще и гэбист Виноградов, и инструктировавший нас, группу новичков, молодой парнишка из Отдела приёма, регистрации и размещения (ОПРР) на этот вопрос отвечали однозначно — забудьте. Смиритесь, выкиньте из головы, примите как данность — выхода отсюда НЕТ. И всё же? Ну не бывает так, это нарушение Закона сохранения равновесия. Если где-то что-то убыло, то где-то что-то прибыло. Правда, есть вариант, что вместо меня там, в подвале, появился какой-то другой, не менее охреневший мужик. Например из этого мира. Хех, вот глянуть бы одним (гхм) глазком на эту картину — что на его репу, что на лики Ольги и её великовозрастных дочурок. Чёрт, а если это ублюдок какой-нибудь? Да, мысли не туда завернули.

— …ский, говорят он нашёл способ.

Я понял, что задумался настолько, что даже не слушаю, что говорит Черепанов-старший.

— Э-э извини, я тут потерялся немного, — изобразил я рукой смятение мыслей. — Кто нашёл способ?

— Некто профессор Милославский, — повторил Максим Сергеич, — не наш, в смысле не Вышинский. Из Углегорска, это в семистах километрах от нас.

— И что, действительно нашёл? — я уже понял, что в истории есть какой-то подвох, это у них на лицах было написано.