— Что, страшно? — прошептал над ухом Дима.

— Нет, не пойму, что за облака такие? — ответил я. — Ты же, вроде, говорил, что тут погода обычная, без закидонов.

— Облака? — переспросил Дима и вдруг хлопнул меня по плечу. — Ха! Знакомьтесь! Тьма — это Константин, Константин — это Тьма.

— Это Тьма? — не поверил я. — До неё же ещё как до Пекина раком?

— Да, но её уже видно.

— Так, а чего она серая, а не чёрная? — продолжал я сомневаться.

— Ну, погода там тоже не в восторге от такого, плюс, впереди всегда туман, хотя многие считают, что это облака Призраков, во всяком случае, Призраки из него и появляются. Так что знакомься, завра на свидание поедем.

Спал я плохо. Возможно, сказалась тяжёлая пища, на ужин была печёнка с макаронами, овощи, на сей раз просто крупно порезанные — огурцы, лук, укроп пучками, чай с ватрушками. Плотный такой ужин получился, вот полночи кошмары и снились. Причём, не мне одному — Ерказы в углу заорал что-то на своём языке, переполошив всех, только уснули вроде — Илюша тоненько запищал «Нет! Не-ет!». И сердце каждый раз, как проснусь, словно птица в силке трепещет. А что снится, не помню — какие-то неясные образы, вроде бы и те, кто остался Там, или даже вроде Слава Волков приснился, кореш мой по учебке, он тоже «за речку» попал, я потом уже узнал, что в первый же месяц на мине подорвался. В конце концов, устав ворочаться, решил выйти в сени, или тамбур, не знаю как правильно, возможно, там воздух посвежее, а то тут дышать просто нечем. В сенях было накурено, кто-то дымил папиросиной, стоя у забранного решёткой окна.

— Что, не спится? — по голосу узнал Николая, командира.

— Тоже, я смотрю? — спросил я в ответ.

Сейчас мы были просто двое мужчин, волею случая оказавшихся в одном месте.

— Тьма, — произнёс он, словно это всё объясняло.

— Костя, завтра внимательней будь, — внезапно попросил он, — не знаю, может гоню, а может и правда есть что-то. Предчувствие, понимаешь?

Понимал ли я? Говорят, у тех, кто долго пробыл в экстремальной ситуации, развивается чувство опасности, нечто вроде интуиции. И я могу сказать, что основания для этого есть. Был случай на «той стороне», когда меня словно кто под бок толкнул и я внезапно проснулся. Вышел на улицу, в относительную прохладу — самая темень, собачий час, тишина, прошёлся чутка, оба-на, а боб-то спит* [*Боб, сленг. — часовой в Пограничных войсках]! Автоматик взял у него аккуратно, вот смеху-то будет, когда проснётся. Тут эта самая интуиция и говорит — посмотри в ПНВ*, дебил [*ПНВ — прибор ночного видения, общее обозначение как ночных прицелов, так и других средств наблюдения, типа биноклей или монокуляров]! Глянул, вроде никого, а потом… Там же странное изображение — зелёно-чёрное и некоторые вещи не сразу понимаешь, что это. А это дух, стоит в положении «на колене» и смотрит на меня через такую же приблуду. Или целится! Очередь, наверное, патронов на пять тогда дал. Убил, точно знаю, его труп свои вытащили потом, мы видели. Это единственный раз было, когда на заставу напасть вот так хотели. Часового жалко было, не стал сдавать, по тихой в грудину пробил пару раз, на этом забыли. Так что возможно, не зря Коля-Николай не спит.

ГЛАВА 6

Утром все были злые, дёрганные, угрюмые, Илья успел поцапаться и с Серёгой-казахом, и с Димой. Затем я услышал характерный звук, как будто чей-то кулак приложился к мешку с песком, затем нечто вроде «хых», а затем Илья, красный как помидор, молча сел за стол. Видать, командир популярно объяснил политику партии.

Завтрак был обильным, причём видя наши унылые рожи командир приказал жрать, чтобы тарелки были чистыми. Ибо обеда не предвиделось. Так-то. Овсянка на молоке, да ещё и с маслом, вчерашние бифштексы из оленины (оленина, вот что это было за мясо!), кофе, вернее, кофейный напиток — ячмень, жёлуди, цикорий, сгущённое молоко — вчерашние же ватрушки. Есть, да ещё так рано, не хотелось совершенно, но я проглотил немного того и сего, да пару ватрушек, глядя на Диму, забрал с собой.

Ну всё, серый рассвет всё же нехотя наступил, прогретые двигатели броневиков перестали кашлять и фырчать и мы, заняв места согласно боевого расписания, тронулись на встречу неизвестности. Ну, это я пафоса добавил, на самом деле маршрут разработан разведкой, мы едем не абы куда, а на северо-восток, в район пустой и безжизненной деревни Клинцево, примерно в сорока километрах от нашей базы. По мнению командира, или кто там принимает решения, это место достаточно близко к Тьме, чтобы удовлетворить потребности клиента и там мы будем в относительной безопасности. Сорок километров просёлков, по которым не ходил и не ездил ни один человек за последние двадцать, а то и тридцать лет. Первые признаки жилья появились примерно через полчаса, какие-то руины, даже не поймёшь, что это было раньше.

— Село Романцево, — пробормотал Суходол, сидящий сейчас на сиденье рядом с водителем.

Если это село, то это…? Фундамент церкви получается? Похоже, здание было не таким и маленьким, не дом, точно.

— Это адаптанты? — спросил я, подразумевая сведённую под корень деревню.

— Ага, — пробурчал тот, — адаптанты с красными звёздами.

— Советская власть! — пояснил он таким тоном, словно сказал ругательство.

Странный они тут народ, если честно. Советский период и всё, что с ним связано, не любят, причём градус «нелюбви» колеблется от снисходительного «совок, и этим всё сказано», до откровенной ненависти. Все свидетельства недавнего советского прошлого стараются убрать с глаз долой, но при этом на площадях стоят памятники Ильичу, куда ни плюнь — улица Советская, площадь Ленина, красный уголок и тому подобное. Правда, портретов Лысого нет, кроме как на банкнотах крупного достоинства, зато везде портреты Упыря. Вместе с репой президента. Я, удивлённый таким диссонансом, поинтересовался у всезнающего Димы и получил, как всегда, исчерпывающий ответ.

Оказывается, однажды, на заре своего президентства, господин Орлов высказал своё персональное отношение к товарищу Джугашвили. «Сталина излишне демонизируют. Я считал и считаю, что это был весьма эффективный управленец, поднявший страну из руин после страшнейшей войны. И я считаю, что не будь Сталина, войну нам не выиграть. Вы все сами видите, что даже здесь, в этом мире, Иосиф Виссарионович проявил себя как грамотный и успешный руководитель, настоящий лидер нации». Конец цитаты. Многое можно было бы сказать и про излишнюю демонизацию (кстати, излишнюю, это как? Демон, конечно, но не такой уж и жуткий? Руки не по самые уши, а всего лишь по локоть в крови? И убил он не десятки миллионов своих сограждан, а всего один? И младенцев на завтрак не ел?), и про успешное управление, и про военный гений, приведший народ к победе. Но скажу лишь вот что. Если правитель прибегает к прямому убийству собственных граждан, то такого правителя нужно гнать ссаными тряпками. Нет иных аргументов в политическом противостоянии, кроме как свора палачей — пошёл нахер с трона. Откуда может взяться талант «управленца» у бедного грузинского юноши, которого нещадно били пьяница-папаша и пуританка-мамаша? Четыре класса духовной семинарии — вот всё образование лидера нации. Грабитель, убийца, уголовник — вот что такое Иосиф Джугашвили. Несколько я знаю, великий стратег не разработал ни одной операции, а все, куда он совал свой шнек, неизменно оканчивались небывалым кровопролитием его солдат. Ну да хрен с ним, в аду для него не один персональный котёл приготовили. Смешно, что тут его почитают, одновременно возрождая веру, которую местная версия Вождя Народов вообще свела под корень. Такое ощущение, что в качестве национальной идеи насаждается некий капиталистический православный сталинизм, прости Господи.

Нужного места достигли спустя два часа, пришлось попетлять, путь лежал через речку, но побоялись, что мост не выдержит тяжёлый полугусеничный бронетранспортёр М-3, в котором, укрытые от посторонних глаз, ехали клиенты. Всего в этой экспедиции участвовало три машины — два «Скаута» и вот этот монстр, и мы шли замыкающими. Я хотел, было, спросить, что вроде как не вижу эффекта Тьмы под названием «время вспять», раз тут одни руины, но говорить вдруг расхотелось. Снова навалилось неприятное, щемящее чувство, захотелось всё бросить, к хренам собачьим, и уехать отсюда подальше. Я даже потёр грудь в районе сердца, хотя знал, что сердечный приступ (тьфу-тьфу-тьфу) проявляется не так. Дима тоже сидел с кислым видом, словно на похоронах. Да, не весело, девочки, не весело.