Можно попробовать отбить приговоренных? Но воевода, командующий городским войском, отрицательно качает головой - врагов слишком много, они могут опрокинуть нас и ворваться следом в открытые ворота.

– Сейчас их будет меньше!
– кричит партизанский командир - Петруха, бей!

И вступает пулемет. МГ-42 с двухсот-трехсот метров по толпе в полный рост, это убойно! Немецкие кнехты валятся рядами, пока наконец не сообразят разбегаться без всякого порядка, кто куда. А я бью на выбор, факельщики убиты все, вот настала очередь и важных панов на лошадях! Вот уже внизу перед воротами нет живых, кроме наших привязанных послов - и тела, очень много мертвых тел валяется вокруг! Воевода приказывает открыть ворота, и выслать конный отряд. Сейчас послы будут спасены.

Но летят от убегающего врага зажженные стрелы - Крамер про пленников не забыл. И вспыхивают шесть костров. Так что всадники из города успевают лишь, разметав хворост, отвязать от столбов уже мертвые тела. Один лишь отец пани Анны еще жив. И успевает сказать, до того как умереть:

– Они хуже дьявола. Хоть и с крестами. Не сдавайтесь - никого не пощадят.

А после, по обычаям пятнадцатого века, к воротам подъедет от осаждавших парламентер, изъявит неудовольствие, как жители Дрогобыча посмели нарушить перемирие во время переговоров (да, тогда это считалось так - ведь на стены не лезли, и ворота не ломали, и значит, стрелять не принято, ну а что послов убивали, это мелочи!), и убить благородных панов Пшесвятского и Закржевского (о простых солдатах и кнехтах и речи нет). И передать, что "пан священник" Крамер своей властью отлучает город Дрогобыч от святой католической Церкви, пока не выдадите проклятых колдунов. Что есть очень серьезно - пусть большинство горожан православные, но ведь и католиков в Дрогобыче немало! И нам только бунта не хватало, а то ведь и ворота ночью откроют!

О мадонна, но как же это - ведь было, что добрые католики (а особенно, богомерзкие протестанты), приходя на чужую землю, считали еретиками всех, кто не обратится тотчас же в их веру! А русские, православные, а теперь вообще, безбожники, придя в Европу, никого не заставляют переходить в веру свою. И если Бог указал проявлять милосердие - то кто более ему угоден?

Ведь это было тогда, как я прочла книги по истории. Для поляков-католиков, православные русские были "погаными еретиками", недочеловеками, как всякие унтерменши для истинных арийцев! Вся разница лишь в том, что если не родившийся немцем, не мог им стать - то схизматик, перейдя в католичество, становился полноправным польским паном. И главный мерзавец, Крамер - символично, что он германец, а ведь живи в наше время, наверняка бы носил эсэсовский мундир! Хотя Йозеф Крамер, кто у нас был помощником коменданта Освенцима, и за это повешен - не его ли потомок? То есть наш фильм, о войне с теми фашистами, пятьсот лет назад?

Анна Лазарева.

Стою на перроне и смотрю на прибытие поезда. Из Варшавы - а тот, что нужен нам, прибудет еще через двадцать минут, на соседний путь. Захотелось на приезд еще одного действующего лица, самой взглянуть, благо свободный час образовался. Так что Вальку (который и сейчас рядом со мной, постоянным телохранителем всякий раз, когда я здесь во Львове вне гостиницы) хорошо понимаю. Или не до конца еще научилась, представление о деле по чужим доклада составлять?

Приезжает сам Штеппа - сподвижник и ученик Грушевского (это который, основоположник "украинства"). И говорят, что ему уже обещано место профессора в университете (или даже, место ректора). Белогвардеец - ладно, можно простить тех, кто в эту войну против немцев был, но этот-то, в оккупации будучи редактором поганой газетенки "Украинское слово", удостоился похвалы самого рейхскомиссара Коха за "правильные взгляды"! И после, со своими немецкими хозяевами бежал, пойман нашими был уже в Германии, и приговорен - девять лет, выходит, отсидел, мало! И такому, еще и доверили молодое поколение воспитывать?!

Товарищ Пономаренко, когда я, как только узнала, так высказала ему все, в разговоре по ВЧ, ответил - не беспокойся, он долго учить молодежь не будет. А пусть выступит, всего лишь один раз. После чего - предлог найдем, его отсюда убрать. Ну, если только так...

Варшавский поезд встал - а милиция уже в оцеплении. И еще, крепкие ребята с красными повязками, "дружина рабочей самообороны". Организованы такие отряды были здесь в сорок девятом, когда уже великие стройки в Львове развернулись, и люди работать приехали со всего СССР - а бандеровщина была еще недодушена, и стреляли тут, и убивали, вот и ходили по улицам "ястребки", охраняя порядок, прежде всего на территории предприятий и в местах своего проживания; ну а как с бандеровцами стало легче, так переключились на борьбу с "уголовкой", включая хулиганье, и не ходят уже в патрули с боевым оружием, полученным в военкомате. Хотя у некоторых вижу, карманы оттопырены.

– Чтоб бандерье не разбежалось - пояснил лейтенант Кармалюк, приставленный к нам от львовской милиции - вот и приходится смотреть.Раз билеты у вас до Сибири, там и погуляете, и не раньше. У нас тут вам не там, у нас социалистический порядок!

В этой реальности, поляки не получили после войны ни Белостока, ни Данцига, ни земель до Одера и Нейсе. И Польша - лишь огрызок, зажатый между СССР и ГДР. Что самим полякам не слишком нравится - и в силу национального характера, они отыгрываются на тех, кто слабее. Сегодня, быть в Польше украинцем, это не евреем в Рейхе, но примерно как негром в США - не убьют и в концлагерь не посадят, но запретов и унижений огромное количество. Отчего многие просятся в СССР - но товарищ Сталин, помня что вышло в той истории, совершенно не желает пускать их в Галицию. А лишь исключительно в азиатскую часть Союза, без мест компактного проживания, и без права выбора - куда привезут, там и будете жить! Кому не нравится, не неволим - оставайтесь в Польше, это ведь це Европа? Но тяжко польское "гостеприимство" - и к каждому поезду, идущему в СССР, прицепляют по несколько вагонов для таких эмигрантов. У которых, насколько я помню, на руках не билеты (тут Кармалюк неточен) а "литеры", проездные документы особого вида, за казенный счет, включая даже питание, но без права находиться на советской территории где-либо кроме указанного в них конечного пункта.

Милиция и дружинники бдят - с билетами выпускают, с "литерами" загоняют обратно в вагоны. Не слишком церемонясь - слышу брань, и крики:

– Ну дайте по ридной земле пройти, хоть минутку!

– Не положено! Не сметь выходить!

– Рагулье поганое - сказал Кармалюк - с удобствами едут, с кормежкой, и еще недовольны. Не то что нас на фронт везли в сорок четвертом, в теплушках "сорок человек, восемь лошадей". По мне, их бы всех в "столыпины", и прямый рейсом куда надо, стерпели бы! А то ведь бывает, с поезда на перегоне прыгают, и пытаются заныкаться. А нам после, по лесам их лови! Да хоть бы паны их всех передавили, как клопов - воздух был бы чище!