Воспоминания посещали меня, накатывали волной удушающего воздуха, проступали мельчайшими деталями. Предчувствие беды надвигалось неотвратимостью рока, преследовало изо дня в день, лишая привычной уверенности в своих силах. Нечто такое, с чем я не могла справиться — ощущения беспомощности. Возможно, поэтому я и вышла на охоту в отвратительном, но что гораздо более опасно, рассеянном настроении. Алиса с самого утра плохо себя чувствовала. Мы всегда были так близки, что даже вынужденное отдаление не могло сильно повлиять на нашу связь. Я знала, почему вижу кошмары, почему мне плохо или тоскливо. Представляла, что в такие минуты чувствует сестра и ужасалась. Быть может, все это повлияло на мою осторожность и бдительность, вошедшую в кровь и плоть. Я зашла очень далеко. Шла практически по диким местам, где не угадывалось присутствие человека.

Мы заметили друг друга практически одновременно и замерли, настороженно, с опаской изучая взглядом противника. Оно стояло всего в двух, может трех метрах от меня. Невысокого роста, длинные белые волосы, радужки, словно жидкое серебро с пронзительной черной точкой зрачка. Голое, без признаков пола, ни сосков, ни половых органов. Лишь пупок свидетельствовал о неком общем наследии. Однако в белом мраморе его стройного тела чувствовалась удивительная сила и пластичность, грациозная красота создания похожего, но лишь похожего, на человека.

Так, впервые в жизни, я увидела морока.

12 глава

Рождение

Мы молча смотрели друг на друга, не шевелясь, чтобы не спровоцировать трагической случайности. Не знаю отчего, меня охватила растерянность и какое-то смущение, но не страх и желание защищаться. Как ни странно, от морока не исходило угрозы. А мне, с той интуицией и чувством на опасность, которое не раз спасло жизнь, такое развитие событий казалось невозможным.

Морок — собирательный образ чудища, лишенного сострадания и человечности, коварного и искусного в обмане, вызывал один лишь неясный туман узнавания. Пугающий образ, грозивший приоткрыться не имеющими ничего общего со сказками о лесных монстрах фактами, абсолютно точно связанными лично со мной. Лицо — маска без эмоций, прекрасное и чуждое. Он заговорил:

— А ты изменилась. Выросла. Стала другой, закрылась для большего мира. Ты растеряла волшебство в себе и больше не ищешь в наших лесах ни фей, ни драконов, да? А твоя сестра?

Я вздрогнула, глаза наши встретились. Меня поразили не сияющие серебром радужки глаз, а та искра узнавания, что была в них. Не шевелясь, я продолжала смотреть на существо, желая услышать его речь, на удивление мелодичный голос, могущий хоть что-то прояснить для меня. Горло сжала судорога. Невозможно. То, о чем говорит это существо, не может быть правдой. Я никогда не бывала так далеко в лесу и никогда не говорила с мороками.

Морок улыбнулась. Дивная, мягкая улыбка:

— Вы были красивыми детьми. Яркими. И мысли выглядели необычными, выпуклыми, лишенными ужаса тусклости, той, что присуща вашим взрослым. Такие милые дети. С прекрасными глазами полными огня. Вы забыли, да? Все? Я не верила, что вы легко сможете забыть, но Баал оказался прав. Твоя сестра Алиса не задает странных вопросов? Как Дух Ветра поживает за воротами гнилого города?

— Ждет ребенка, — ляпнула я. Никогда, даже в пору житейской незрелости, я не вела себя так. Легко же мороку удалось развязать мне язык, лишь упомянув о снах и образах, о нашем неразгаданном прошлом, об Алисе:

— Но ты боишься за ее жизнь. Почему?

Я потеряла дар речи, снова. Неужели моя тревога так заметна? Страх, муки совести? Откуда? Стала ругать себя мысленно: «Возьми же себя в руки, Агата, стряхни чары! Тварь, морок, читающий мысли и путающий сознание, она просто морочит тебя!»

— Глупо так вести себя. Малышкой ты была не в пример сообразительнее и чище, — усмехнулся морок. А затем, медленно и осторожно, чтобы не напугать присел на корточки. Посмотрел снизу вверх. Боги, какая пластика!

Я не последовала его примеру. По слухам, скорость реакций морока огромна, как и их сила. А я всего-то чуть больше чем обыкновенный человек.

— Я ­— она, — уточнил морок, улыбаясь, — ты можешь называть меня Ингирит. Для нас время течет не так, как для вас. Медленнее. Для меня те дни, когда вы пришли в лес относительно недавние, а для тебя прошли значимые годы. Слова Ината сбылись. Он говорил, ваши жизни изменит то, что произошло тогда. Ты вернулась к нам?

— Нет, — наконец, язык отлип от гортани, — я не вернулась. Это совпадение.

— Совпадений не бывает, — убедительно произнесла Ингирит.

Тогда я еще не верила в неоспоримую истину, поэтому отмахнулась от ее слов:

— Охотник. Я изучаю, насколько лес вторгся в город. И как вы помогаете природе.

Ингирит неожиданно рассмеялась:

— Мы? Никак.

— Люди считают иначе.

— Глупцы, — резко оборвала она меня. — Человечество нам в большинстве своем не интересно. Давным-давно. Мир, частью которого вы являетесь — ужасен. Порочен, гнил, жесток. Мы хотим быть как можно дальше от ваших «ценностей».