Под ногами хрустел мусор, которого повсюду было в избытке. Помимо кусков штукатурки, дерева, кирпича, песка и пыли, попадались скелеты мелких грызунов, поломанные предметы, о которых уже невозможно сказать ничего определенного, листья, в общем, множество разнообразного хлама и не стоящей внимания ерунды. Важнее то, что в пыли нет следов, а значит, я первая тут за месяцы пустоты. Я прислушалась. Ничего. Та особенная тишина, настораживающая, нервирующая. Каждый звук множился глухим эхом, за которым кроме мертвых вещей ничего не стояло.

Я медленно поднималась по лестнице, заглядывая в квартиры на каждом этаже. Увы, похоже, зеро. Даже мебели почти не оставалось. Только ветер, гоняющий обрывки бумаги по полу, пыль и немного мусора. Всегда существует риск упустить что-то важное, поэтому я внимательно изучала каждое помещение. Кто знает, вдруг повезет? На четвертом, мне действительно повезло.

Квартира выходящая окнами во двор. Маленькая комната, еще меньших размеров кухня. Для одинокой девушки-туристки? Даже не знаю. Все, чем когда-то жили, не имело ни смысла, ни практической ценности. Но в кухне осталась мебель. Висели шкафчики, стоял стол, была раковина. Я отвернула кран. Иногда делала это, больше для смеха, конечно. Сюда давным-давно не подавали воду. Смысл?

А на подоконнике стояла банка. Красивая такая. Белая, с синими цветочками. Наверное, стеклопластик, хотя, быть может и керамика. Откуда она здесь? Почему стоит на окне? Не разбилась, не упала от порывов ветра. Да и выглядит слишком чистой в окружающем бардаке.

Острое чувство опасности мгновенно охватило меня. Я отскочила к стене и замерла. Тихо. Но я уже понимала, что не так. Рука медленно скользнула в карман куртки за оружием. Она стояла в проеме двери:

— Немного потеряла хватку?

— Откуда ты узнала? — бросила я ей с вызовом.

— Ты же мое отражение, — ответила она со смешком.

Как обычно, слова ей не нужны. Она всегда читала меня без них. По одним лишь жестам, мимике, просто ощущениями. Чувствовала. А я…перестала:

— Это глупо. И опасно.

Кивок в ответ:

— Знаю. Но я очень скучаю. Мы так долго были одним целым.

— Все изменилось, Алиса.

Она продолжала смотреть мне в глаза. Ужасное ощущение. Я видела знакомое лицо, но это все равно была не она. По крайней мере, не совсем:

— Пожалуйста.

Алиса не отвела взгляда. Покачала легонько головой:

— Ничего не изменилось. Я люблю тебя, как раньше. И ты по-прежнему моя сестра.

Я нервно рассмеялась:

— Мы же договорились. Это опасно для нас обеих. Да и ты больше не человек, Алиса. Я пытаюсь выжить. Мне тоже непросто.

Она покачала головой. Опять:

— Самообман. Пойдем со мной.

Я отвела глаза. Просто не выдержала:

— Куда, Алиса? Больше ничего нет. Ни места, ни времени. Все в прошлом. Я хочу убраться с этой планеты. Или перебраться на другое полушарие, хотя бы. Получить пропуск в другую жизнь.

— Пойдем со мной, — повторила она настойчиво, — туда, где есть будущее для нас обеих. Неужто не понимаешь? Ты играешь в опасную игру, сестричка. Зарабатываешь не пропуск, а билет в один конец.

— Кто бы говорил! — с яростью выкрикнула я ей в лицо, — кто бы говорил, Алиса! Ты видела себя? Ты знаешь, что думают о таких как ты, люди? Я люблю тебя. Но ничего не выйдет. Это погубит нас. Уходи и живи своей жизнью.

Она сделала шаг вперед, раскрыла объятья. Боже!

— Я не чудовище, ты знаешь. Внутри периметра царит сплошная ложь. Пойдем, я расскажу тебе правду.

— Но не сейчас? — зло ухмыльнулась я.

Она опустила руки:

— Не могу. Я связана обетом молчания. Ты же мое отражение, самое близкое из существ на целом свете. Пожалуйста, идем со мной.

Я выпрямилась, шагнула к ней, посмотрела в глаза, с яростью и желанием задеть:

— А как же твоя дочь, а?

7 глава

Явор

Я привыкала к жизни на «Астре». Конечно, просто и ясно было далеко не всегда. Это касалось как личных отношений, так и моей новой работы. А разве бывает иначе? Да, члены экипажа казались мне особенными людьми, полными сюрпризов, тайных мыслей и странных поступков. И совершенно другими, нежели те, с кем я провела несколько лет на «Звезде». Пожалуй, неподходящее слово «другими». Абсолютно, в принципе иными. Но хотя большая часть команды «Астры» не отвергла меня, сказать, что при общении они держались свободно, я не могла. Что до истинных причин будоражащих меня мыслей, я просто привыкла к другому отношению, поэтому с трудом доверялась даже видимой приязни и улыбкам. Чем она диктовалось, загадочная симпатия? Долгом, личным любопытством, возможно, приказом капитана? Думаю, сильнее домыслов меня терзали лишь собственные демоны. А вдруг, все вокруг ложь?

В целом же, дни шли сплошной чередой будничных забот и сменялись без особых происшествий. По крайней мере, так казалось до дня, когда я вместо того, чтобы возиться в саду, оказалась на гауптвахте в ожидании приговора капитана.

Наверное, именно из-за сомнений я не пошла к Велимиру сразу, как получила первую угрозу, а продолжила молча терпеть. Мысль о том, что все зашло слишком далеко и стало неуправляемым, пришла ко мне в тот момент, когда случилась беда.

Сневидович был хорошим и последовательным воспитателем. Не знаю, являлся ли он при том садистом, но проверять меня на твердость характера ему нравилось. «Привычка — вторая натура», — говаривал он. И в чем-то оказался прав.