— Но ведь еще состоится разговор с капитаном, не так ли? – я прикоснулась к пакету, — вот и задам их ему лично.

— Логично. В таком случае, хотите допить?

— Мы спешим? – я выжидающе посмотрела на Буса и он, улыбнувшись, пожал плечами:

— Пара минут есть.

— Тогда я поем.

Бус подозвал официантку и заказал энергетик. Потягивая его, ненавязчиво изучал меня. Я облизнула испачканные губы и спросила:

— Я так странно выгляжу?

— Никогда раньше не видел кукол, — мужчина запнулся, смущенно сцепив пальцы в замок. — Простите.

Затем он как можно дружелюбнее улыбнулся:

— Умение найти общий язык с экипажем и завоевать авторитет среди людей входит в служебные обязанности. Иначе, кто же будет слушать мои команды? Нам приходится вариться в одном котле, порой не один месяц, а мне не нужны конфликты или недопонимание на борту. Сами знаете, насколько атмосфера важна, верно? Я думал о том, чем смогу занять вас на время путешествия. При изучении вашего досье кое-что осталось неясным, — он пожал плечами, — разберемся попозже. Пора забирать вещи из номера. Подожду вас, а затем отвезу на «Астру». Дел до взлета еще предостаточно.

Я молча отодвинула пустой пакет, вытерла тыльной стороной ладони губы, кивнула. Вытащила из-под сидения небольшую сумку и поднялась:

— Я готова.

Бус одобрительно качнул головой:

— Отлично, идемте. Нда, у вас в личном деле есть имя, но нет идентификационного номера серии. К тому же, статус, как я успел понять, несколько иной, чем у прочих кукол. Хочу уточнить, как лучше к вам обращаться?

— Табат или Таб. Только не Кукла.

2 глава

Марат

До отлета корабля оставалось примерно полчаса. Бус проводил меня в каюту, коротко проинструктировал и с чувством выполненного долга оставил одну. Новичкам, по его словам, было строго настрого запрещено выходить из кают и мешаться под ногами во время финальной проверки корабля перед стартом. Положив вещи в ячейку, я легла на койку и молча уставилась в потолок. Вот оно, наконец, свершилось.

Меня тревожило будущее. Кто его знает, как сложатся отношения с новой командой? Пока занятость не позволяет людям обсуждать последние новости, но после взлета, как только корабль ляжет на новый курс, я стану «звездой на сцене». Значит, истекают последние минуты покоя. Вскоре придется искать общий язык с незнакомцами, терпеть, если быт покажется не лучше чем у Сневидовича. Зато у меня есть работа. Законный контракт. Гораздо хуже навечно застрять в порту и зарабатывать там, чем придется. Это «чем придется» пугало меня гораздо сильнее туманных перспектив на корабле.

Сложно объективно оценивать риски, которые существуют в моей голове только в перспективе. Весь опыт — пять лет якобы контрактной службы на борту у Сневидовича, человека жесткого, жадного и хваткого, это просто ни о чем в ракурсе длинной жизни. На самом деле, договором там и не пахло. Когда я однажды захотела покинуть «Звезду Антаира», то узнала, что по всем документам собственность. Имущество.

Зачем вообще Сневидович меня купил, не знал никто: ни члены его команды, ни его приятели в портах, где мы останавливались на отдых, починку или разгрузку. Подобное приобретение — тайная, дорогущая игрушка для коллекционера, уместная в его доме, но не на борту калоши, где лишний рот настоящая обуза. Одно лишь обстоятельство, что восстановители давным-давно официально запрещены к производству и являются контрабандой, могло послужить источником серьезных проблем с законом. Но когда такие мелочи останавливали бандитов? Подпольное производство «игрушек» на продажу велось, взятки брались и давались, товар отгружался и все об этом знали. Практически любая, из еще живых, официальная кукла имела уникальный идентификационный номер и была зарегистрирована в реестре. Если ее номера там не находилось, тогда возникали проблемы. Но, номер тоже можно купить и подделать. Сневидович знал об этом и страха не испытывал.

Его приятель, тот, с которым он заключил сделку, тоже ничего не знал о моем прошлом. Пока он пробивал несуществующий производственный номер по своим источникам, пытаясь узнать, где и когда меня восстановили, я, набираясь жизненного опыта, обдумывала случайные крошки информации. Продавец допрашивал меня перед продажей, в надежде выудить хоть что-то из девственно чистой памяти. Ничего не добившись, решил сбагрить первому же лопуху, необдуманно выбрав на оную роль Сневидовича. За пять лет я убедилась, тот был кем угодно, только не дураком. Его и сгубила-то досадная случайность.

После пары дней в порту, я всерьез подумывала о саботаже. Один из выживших, тип, которого стоило бояться до дрожи в коленях из-за пристрастной жестокости и извращенных вкусов, заговорил о праве на меня. Однако капитан позаботился о том, чтобы кукла была или его или ничья. Документы Сневидович оформил идеально, не придерешься. Он всегда просчитывал на пару шагов вперед. Но для меня свобода оказалась горькой на вкус и весьма опасной на вид. Очередной шаг в неизвестность, самостоятельность и взросление.

Где я родилась и кем была до смерти? Спрашивать не у кого. Продавцу вскоре после отлета «Звезды Антаира» свернули шею. Послушать сплетни на станциях-портах того сектора, так гибель его оказалась удивительно глупой. Почти уверена, руку к смерти старого хрыча приложил сам капитан, но теперь он пал жертвой заразы и умолк навечно.

Рассчитывать на чудеса, я не стала. Причина моей смерти, скорее всего, насильственная и связана с травмой мозга. В таких случаях куклы ничего не вспоминают. Правда, капитан не терял надежды, потому его настроение менялось от добродушно-ласкового, до злобного и несдержанного. Ему то, что с того? Почему он стремился узнать о моем прошлом с такой одержимостью? Не скажу, что стану скучать. Определенно, нет. Я запомнила оплеухи и угрозы.