— Не-не, — Бат помотала головой, — она ничего не знает. У нее стерта память. Но те мороки, которых я знала, вот у них с памятью как раз все в полном порядке. Вы знаете, что куклы живут очень долго?

И тут рот открыла я:

— Не все.

Они повернулись ко мне с такими выражениями на лицах, словно я стала камнем, который внезапно заговорил. Даже Марта очнулась от ступора и удивленно взглянула на меня. Бат утвердительно закивала:

— Точно, не все. Кто сказал тебе об этом?

— Один друг, — промямлила я, жалея, что вообще открыла рот.

— Он говорил про кукол, при восстановлении личности которых происходили сбои? Неисправные или переделанные на коленке восстановители, слишком долго лежавшие тела? Да. Там, у вас, где секрет работы исправных машин и их подлинные конструкции утеряны. А у нас, — Бат тяжело вздохнула и замерла, уставившись в пустоту.

Люди молчали, боясь нарушить ее сосредоточенность, а я, потому что напротив, слишком много сказала. Бус хмуро смотрел на руки, Гай теребил штанину, Марта снова замерла в отупении.

Бат повела плечом:

— Об этом поговорим позже, — произнесла она, — куклы или мороки, они не такие, как мы привыкли считать. И не такие, как думаете вы. Впрочем, я и не думаю, что сейчас вам действительно нужно знать. Будьте уверены, корабль не улетит. Предатель не даст. Так уж вышло. Придется поучаствовать в нашей истории. Скверно?

Она пожала плечами, словно отметала возражения. Возможно, ей действительно плевать. У них на планете между людьми и мороками шла какая-то сложная игра, а мы были пешками. Я начала понимать, что характер Бат куда жестче, чем я думала. В ее рассказе лишь раз мелькнули эмоции, все остальное время она просто изучала наши реакции.

Бат криво улыбнулась:

— Я понимаю, как тяжело оказаться в эпицентре заварушки и ничего не понимать. Эти дневники, они о жизни определенного человека. Описывают длительный промежуток времени. Вы можете прочесть их, тогда большая часть вопросов отпадет сама собой. А завтра, после того, как вы отдохнете и немного освоитесь, мы поговорим еще.

Бус поднялся. Я отметила, что движения его неуклюжи.

— Спасибо, — устало произнес он, — за прямоту. В качестве ответного жеста, хочу расставить приоритеты. Я отвечаю за команду. И вы должны знать, что каждый из них действительный член экипажа «Астры», а потому я собираюсь защищать их права и свободы всеми доступными способами. Вы понимаете меня? — Бат кивнула. На ее губах появилась настоящая улыбка, дань уважения достойному противнику. Бус закончил. — Если так проще, начнем с дневников. А кто их автор?

Бат выпрямилась:

— Это дневники моей тети, — она запнулась, видно раздумывала добавить ли имя и, помедлив, дополнила, — Агаты.

20 глава

Разговор

Бус не предложил читать дневники вместе с ним, но и не бросил команду наедине с невеселыми мыслями. Вежливо, но твердо, он попросил Бат дать нам возможность переговорить наедине. У Бат, наверное, нашлись заботы поважнее, поскольку она отнеслась к просьбе Буса совершенно спокойно. Я думаю, она не доверяла нам так же, как и мы ей, но почему-то считала, что ничего опасного наша команда затеять не может, и поэтому нет особого смысла следить за разговорами или действиями.

В чем-то Бат, несомненно, оказалась права. Куда податься людям, не приспособленным к жестким природным условиям Капао? Без транспорта, специального оборудования и связи? Мы оказались в центре какой-то интриги, невольно втянутыми в давнее противостояние. Бус в этих непростых обстоятельствах делал то, что посчитал наиболее разумным — пытался сохранить жизни личному экипажу. Он решительно пресек панику Гая, который перегорел эмоционально и потерял самообладание. В конце трудного дня нервы мужчины сдали. Гай, сжав трясущиеся ладони коленями, признался, что никогда не бывал в таких заварушках, а происходящее пугает его до ужаса неопределенностью перспектив. К тому же морда слэй-ю до сих пор стоит у него перед глазами. Я не паниковала, но испытывала неуверенность и смущение. Марта зависла в апатии. Лишь Бус держался молодцом. Знающие вкус беды, крови или смерти люди не такие, как те, кому не доводилось попадать в серьезные неприятности. Пожив на «Звезде Альтаира», я хорошо запомнила разницу. Сейчас мне было достаточно взглянуть на поведение Буса, что он говорил и как делал, чтобы понять, ему знакомы подобные ситуации. Марте, скорее всего тоже, но личное горе выбило у нее почву из-под ног.

Мы снова сели и Бус тихо заговорил. Он попросил нас не терять мужества и помнить, что мы — одна команда, семья, и даже тяжелые потрясения не смогут изменить простых фактов. Гай измученно улыбнулся, но сумел собраться духом. Марта промолчала. Я сочла благоприятным признаком то, что к ней возвращается способность здраво мыслить, но возможно, она была всего лишь истощена морально и физически. Бус пообещал ознакомиться с содержанием дневников, и рассказать о том, что полезного смог из них узнать. После чего велел отдохнуть и набраться сил, при этом дружески похлопав каждого по плечу. Когда наш разговор был закончен, Бус подошел к Бат и спросил, можно ли будет связаться с кораблем сегодня. Она прямо ответила — нет. Для начала ей необходимо дождаться разведчиков и получить информацию от человека, который нашел челнок и Гектора. Она хотела получить максимум сведений о текущей ситуации. После чего предложила нам устраиваться на ночлег и поесть.

Бат отвела нас в одну из комнат, образованных перегородками. Мебели, кроме стола и пары кривоногих табуреток, в ней не было. Бат принесла еду и разложила походные постели прямо на полу. Затем, дала Марте какой-то напиток, выпив который та быстро заснула, уткнувшись лицом прямо в стол. Мужчины осторожно переложили ее на постель. Мне есть не хотелось, поэтому я просто сидела какое-то время, прислонившись к стене. Вскоре тишина стала давить на меня. Я тихо поднялась и покинула комнату на цыпочках, чтобы не потревожить остальных. А потом долго и бесцельно бродила по широкому коридору до тех пор, пока не наткнулась на Бат.