В соседнюю камеру отправились и Сэн с Мией, как это объяснила Экифанита, чтобы другим стучать было неповадно. Так что заключение было практически благостным — Дэнс с наслаждением прислушивалась к стонам Бестианок, изображавших страдания и терзания.

Глэдис пришла к заключенной ночью, принесла ей фруктов и вина, купленного в одном из местных магазинов. Передав еду через окошко, Глэдис некоторое время поговорила с подругой, а потом направилась к себе в шатер. По дороге юная демоница остановилась, зачарованно глядя на звездное небо. Осень во Франции была нежно-теплой, пахнущей цветами, наполненной отголосками музыки. Насладившись красотами ночного Парижа, Глэдис заснула крепко, как никогда, без сновидения и воспоминаний.

Дэнс же долгое время не могла уснуть, прислушиваясь к надоедливому тарахтению, раздававшемуся из соседней камеры. Окончательно взбодрившись, девушка вскочила на ноги и медленно подошла к окну, разглядывая крошечный квадратик звездного неба.

— Когда-нибудь я сбегу от сюда, — тихо произнесла Дэнс, улыбаясь звездам, — и сделаю что-то великое, меня простят и примут в Рай…

— Ночное небо пахнет свободой. Не дай ему себя одурманить, — внезапно прозвучал в темноте тихий женский голос. Дэнс вздрогнула, мгновенно отошла от окна и огляделась. В крошечной каморке никого, кроме нее не было — кому же принадлежал голос?

— Ты хочешь меня увидеть?

— Да, — решительно произнесла Дэнс, положив руку на бубен, — покажись, кем бы ты ни была.

— Не бойся, — воздух задрожал, наполняясь нежным сиянием, — я не причиню вреда тебе.

Перед Дэнс медленно появилась высокая девушка, облаченная в фиолетовое платье до колен. Рыжие волосы незнакомки были заплетены в три косы, заколотых на затылке в виде цветка. Лицо неизвестной было белоснежным, два небесно-голубых глаза и алые губы выделялись на нем, словно искры во тьме.

— Кто ты? Зачем пришла?, — угрюмо произнесла Дэнс, разглядывая незнакомку.

— Меня зовут Глори, — произнесла девушка. От ее слов сияние стало еще более насыщенным, узкая каморка, в которой была заключена Дэнс, стала казаться значительно просторнее. — Я твой друг.

— Кто мне друг, а кто враг, решаю я, — Дэнс присела на койку, — зачем пришла?

— Хочу поговорить с тобой о твоей свободе, — мягко ответила Глори, подходя к окну, — о той свободе, которая тебе действительно нужна.

— Ты что, ангел?, — презрительно произнесла Дэнс. Все космические цыгане ненавидели крылатый народ, обитавший на одиннадцати планетах в созвездии Тельца. Высокомерные и напыщенные, ангелы никогда не принимали скитальцев в своих стенах, считая их отбросами и социально опасными. На всех межгалактических собраниях одиннадцать голос всегда были против разрешения цыганам путешествовать по Вселенной, именно жители планет ангелов поднимали вопрос о заключении изгнанников на каком-нибудь метеорите в глубине космоса.

— Нет, я такая же, как и ты, — в голосе Глори было столько спокойствия и нежности, что Дэнс практически сразу ей поверила. — Только я свободна.

— Свободна, — глухо повторила Дэнс, — а я, как видишь, заперта за свою вспыльчивость.

— Да, это так, — серьезно заметила Глори, внимательно глядя на цыганку, — ты поступила неосторожно. Но это не меняет сути дела.

— У тебя есть ко мне дело?, — Дэнс встала с кровати, — рассказывай же, мне любопытно.

— Я предлагаю тебе свободу.

Дэнс оторопела. Все во Вселенной знали, что ни один из космических цыган не мог покинуть табор без разрешения старой Экифаниты. Единственным способом уйти было полностью очистить свой сосуд, высушить до дна, искупить вину перед миром — лишь тогда цыгане могли уйти прочь, чтобы выбрать себе новый путь в жизни. Все иные пути к отступлению были закрыты — каждый из жителей табора был связан особым договором, и любые попытки бегства повергли бы несчастного в ужасные страдания.

— Я могу обойти правила, — Глори, казалось, прочла мысли цыганки, — исключения есть всегда. В этом случае я готова поменять правила для тебя и твоей подруги.

— Кто ты?, — повторила свой первый вопрос Дэнс, — зачем мы тебе?

— Я странница, не имеющая иных целей, кроме как дарить свет и надежду людям, — Глори улыбнулась, — во мне живут тысячи и тысячи душ, искавших надежду. Я несу их в себе, с каждым новым шагом освобождая вселенную от боли и страхов.

— Ты все-таки ангел, — вновь нахмурилась Дэнс, — я не стану иметь с тобой дела. Тем более, что ты так и не сказала, чего ты хочешь от меня.

— От тебя и Глэдис, — поправила Глори, поднимая вверх правую руку, — смотри.