Далее, определив возможности ускорения страны в общем потоке развития, оппозиция должна заявлять, без конкретики конечно, о планируемых войнах "за", войнах с быстрым результатом. Крайне желательно продемонстрировать примеры своей положительной работы. Хорошо, если это будет однозначно удачный опыт губернатора, крупного бизнесмена. Но, в общем, подойдет и победа в той или иной войне, успешное партийное строительство. Война "против" -- против действующего правителя, должна идти постоянно, по нарастающей.

Задачу смены власти облегчает относительно долгое нахождение действующего президента у руля. По Второму закону правления критика его действий будет только нарастать. Правда, президент может перехватить инициативу, став сам себе оппозицией, возглавив свою революцию по внедрению накопившихся изменений, благо, возможностей у него больше.

Крайне необходимо учесть процент инфантилов среди тех, кто поддерживает оппозицию. Если их достаточно много, то оппозиции стоит задуматься о смене лозунгов и стиля работы. Необходимо, чтобы основная масса граждан, а не только участники сетевой политики соглашались бы с последствиями войн и реформ, которые начнутся в новом правлении.

Наконец, Третий закон правления требует от оппозиции предложить опытного политика на роль будущего президента. Народ чувствует, соответствует ли личность тому посту, на который она претендует, и тем или иным образом, демократичным или силовым, будет отторгать неподходящих кандидатов в государи, даже на штыках они долго не удержатся.

Можно обманывать часть народа все время, и весь народ некоторое время, но нельзя обманывать весь народ все время.

Авраам Линкольн

***

Другой пример, касающийся влияния законов правления на судьбу личности у власти. Уход Владислава Суркова из правительства в 2013 году, человека, называемого "серым кардиналом", казался неожиданностью. Но многое становится ясным, если рассмотреть ситуацию в целом. Во время правления президента России Владимира Путина в стране произошли важные изменения. В конце 1990-х самым главным было собрать полуразвалившиеся территории, где десять лет фактически шла холодная гражданская война, в единую страну. Разделение страны на части не соответствовало мировому мейнстриму, поскольку не создавало, а только разрушало все необходимое для нормальной жизни. Способ для укрепления страны был выбран один -- воссоздание и укрепление вертикали власти. Идеология государственности была принята на вооружение и до поры до времени соответствовала ситуации. Идеологическая составляющая была связана с Владиславом Сурковым, в то время заместителем руководителя администрации президента. Однако важные реформы -- против старого правления, не были проведены, и новая власть стала выглядеть ответственной за все разложение девяностых годов. Позже, в оправившейся стране дальнейшее укрепление властной вертикали стали критиковаться. Если бы дело происходило в XX веке, действия Суркова выглядели бы логично -- назначение высших чиновников, создание проправительственных политических движений, в первую очередь молодежных, усиление влияния на средства массовой информации. Но в новых условиях мирового развития -- глобализации, "интернетизации", подобная идеология вертикали стала анахронизмом. Информационные потоки внутри страны, которые за последние десятилетия возросли многократно, получали от власти только данные вертикали. Образовался информационный вакуум, который стал заполняться критикой. Не были созданы условия политического творчества для социально активных групп населения. Административная идеология не включает возможность личного саморазвития, придания каждому уверенности в своих силах. А в экономике России до сих пор мало примеров успешных производств, соответствующих XXI веку, -- в первую очередь связанных со электроникой, информационными технологиями, биотехнологиями, которые дают тысячам специалистов возможность приложения своих сил. К этим проблемам добавилась ответственность за дикий капитализм 1990-х, передачу экономических мощностей олигархам. И к концу десятых годов такая нужная ранее стабильность оказалась синонимом государственной бюрократии и неподвластной никому компрадорской буржуазии. Государственная идеология разошлась с мейнстримом. Все это привело к усилению критики Суркова как идеолога, который, действительно, работал по возникающим вызовам только методами администрирования, а это, как правило, действия слона в посудной лавке. С другой стороны, критики демонизировали его личность, что обычно для протестной политики. Все это привело к громкому уходу Суркова и началу своеобразного свободного идеологического дрейфа страны по нащупыванию своего пути в мейнстриме. Таким образом, Сурков оказался в отставке из-за несоответствий его действий сформулированным законам правления.

***

При всех рассуждениях о революциях, войнах, мейнстриме возникает вопрос -- а как же судьба простых людей. Им довольствоваться новостями об успехах цивилизации? Известно китайское проклятие "чтоб ты жил в интересное время", то есть во время общественных, государственных перемен. Любые социальные, политические, революционные пертурбации бьют по простым гражданам, перемалывая судьбы отдельных людей, семей, иногда целых поколений. Гуманисты часто задаются вопросом о соотношении необходимости общественных изменений и людской цены за изменения.

Явления войн, революций, политических переворотов, политики вообще имеют какой -то смысл, какое- то объяснение только в координатах "настоящее -- ближайшее будущее -- будущее наших детей". Для человека, живущего "здесь и сейчас", их жестокость и аморальность нельзя ни оправдать, ни объяснить. Разнообразные, большие и малые революции бывают крайне болезненны для личности, но позволяют перестроить государство, изменить приложения векторов общественных сил -- то есть приспособиться к изменению внешних условий. Это объясняет, почему порой тысячи людей требуют -- и многие сознательно -- перемен, которые потом ухудшат их жизнь, а то и отберут ее. Ближайший пример -- перевороты Арабской Весны, которые все не могут закончиться. По-видимому, это также влияние коллективной интуиции, которая подсказывает обществу, когда выбор есть только между плохим сейчас и невозможно плохим в будущем.

***

В конце хочу разобрать события на Украине с точки зрения описанных выше представлений о власти и правителях.

Майдан по-украински -- площадь. Площадь, полная людей, желающих перемен. Но толпа, в том числе на Майдане, не думает, толпа рефлексирует. Майдан -- это смесь эйфории от единства, национализма, популистских лозунгов и надежд на то, что благосостояние придет не тяжелой работой поколений, а неким морально -- политическим присоединением к богатым и успешным странам.

К этим надеждам на политическое решение экономических проблем, относится и назначение врага, ответственного за все плохое. В таком случае можно, опять -таки, не работая, уничтожать все плохое, а, значит, останется все хорошее. А убивать и уничтожать всегда легче и быстрее, чем созидать. Поэтому назначенное в конце 2013 года виновным правительство Януковича и сам он, были обречены.

Но, выступая против верховной власти, Майдан именно ее использовал для себя после победы. Он заменил собой и понятие власти, и самой страны. Как абсолютизм объявляет "государство -- это я", так и Майдан объявил Украиной себя одного. Возникла новая система общественно -- политических координат, где все жители оказались частью не власти, не государства, а этого политического движения. Жители Украины, во -первых, оказались разделены на свидомых (свдом -- сознательные) и террористов, -- во многом неожиданно для себя, а, во -- вторых, стали гражданами Майдана, подчиняясь государству "Майдан". Граждане превратились в пушечное мясо для уничтожения тех, кто Майдана не принял, и, так сказать, экономическое пушечное мясо для полубезумных реформ хозяев Майдана. Власть Украины по-прежнему является властью Майдана и продолжает управлять страной теми же методами толпы. В частности, для этого снова назначен враг, виновный во всем плохом, и все жители Украины-Майдана теперь обязаны воевать, затягивая пояса, с новым врагом. Сносы памятников, массовые переименования улиц и городов -- все это похоже на действия руководителей митинга, чтобы держать собравшихся в тонусе.