Глубокой ночью, когда ребята уже видят третий сон, Алекс тем временем продолжает корпеть над учебниками. Он дорвался до настоящих книг, как любитель дурмана до синих кристаллов. Огромные трактаты, учебные пособия, методические рекомендации, лекции и кандидатские работы, с головой поглотили мальчишку. Его самозабвенно увлекала любая отрасль наук. Спал Алекс лишь два или три часа в день...

За своими раздумьями Толий не заметил, как чуть не сбил голого по пояс мелкого мальчишку водоноса.

– Прошу прощения господин!
– учтиво поклонился груженный водой мальчик, аккуратно проходя боком мимо задумчивого Кассия.

– Это ты меня извини - ответил в спину удаляющемуся водоносу парень.

"Вот у кого незавидная судьба - подумал Толий - А я ещё на свою жизнь наговариваю. Лучше уж умереть за книгами, чем всю жизнь таскать на своих плечах коромысло".

Цех водоносов был самым многочисленным в Небограде. С раннего утра тысячи мужчин выдвигались из своих бараков коричневого квартала, с запрокинутыми на плечах коромыслами и пустыми ведрами в руках, чтобы быстро наполнить водой тару жителей города. Отличительным атрибутом представителей столь нужной профессии были закатанные по колено штаны. Тем самым каждый водонос старался показать заботу о своих постоянных клиентах, ведь он заходит максимально глубоко в водозаборный пруд, чтобы зачерпнуть самую чистую и не замутненную илом воду. Практически каждый из них дополнительно подрабатывал курьером и знал самые последние городские слухи. Воздушный град был поделен на сферы влияния, как правило один водонос в течении всего дня обслуживал только два-три десятка домов. Их каторжный труд неплохо оплачивался, позволяя даже мальчишкам содержать небольшую семью.

Пройдя быстрым шагом несколько улиц, Толий вышел на небольшую площадь-толкучку. Таких небольших открытых пространств было особенно много на севере острова. Так называемые толкучки служили небольшим перевалочными пунктами для товаров, перевозимых между складами гавани и городскими рынками. Именно тут, в многочисленных тавернах и питейных заведениях, заключались основные сделки, отсюда же и развозили в дальнейшем купленный товар в свои лавки мелкие купцы.

На этой площади было очень много гужевого транспорта и юноше пару раз приходилось уклоняться от копыт лошадей и периодически роняющих свою ношу деловитых грузчиков.

Практически пройдя насквозь толкучку, в самом конце площади перед глазами Толия развернулась настоящая финансовая трагедия. Один из вечно спешивших грузчиков, что разгружали доверху груженную глиняными фиалами телегу, не взял в учет плотность укладки груза и впопыхах опрометчиво выдернул самый нижний фиал. Не осознавая содеянного, работяга уже успел развернулся и сделать несколько шагов в направлении заботливо открытой хозяином груза двери таверны, как услышал за спиной громкий звук бьющейся об брусчатку обожжённой глины. Фиал за фиалом они посыпались с открытого края борта телеги на мостовую, вдребезги разлетаясь на коричневые осколки, обдавая брызгами не ожидающих подобного прохожих.

– Ах ты, сын шакала!
– закричал худощавый хозяин трактира - Ты знаешь, сколько стоит молоко? Да я из-за твоей рукожопости треть товара потерял!

– Простите господин, простите - жалобно залепетал все ещё держащий графин с молоком грузчик - Вы же сами видели, что это была всего лишь случайность.

– Стража! Стража!
– закричал во все горло трактирщик - Эй малец! Позови мне сюда десятника, сейчас будем разбираться с негодяем.

Сказав это, мужчина поймал за локоть проходящего мимо мелкого сорванца, и вложив ему в руку серебряный некр повторил удивленному мальчику свое требование:

– Шкед, я не могу оставить груз и позволить убежать этому недотёпе. Вот, держи серебряный и стрелой лети за гвардейским десятником.

– Э-э-э-э...
– протянул сбитый с толку неожиданно привалившим богатством малыш - Будет сделано господин.

И пробегая босиком по протянувшейся на несколько десятков метров широкой молочной луже, свернул за угол ближайшего дома.

"Да... Не повезло грузчику - подумал про себя, проходящий мимо Толий - Молоко это не шутки, большие деньги".

В отличии от иных городов у жителей Небограда не было подсобного хозяйства, позволяющего выращивать необходимую зелень и содержать скот. Из-за сложности доставки и ограниченного срока свежести, цены на скоропортящиеся продукты были в десятки раз больше чем на большой земле. Так, практически ничего не стоившее в ином месте молоко, тут уходило по пятьдесят медных за литр.

Коричневый квартал встретил юношу шумом опускающихся кузнечных молотов, шумом мехов, скрипом несмазанных деталей грузовых кранов, криками и руганью многочисленных чернорабочих квартала.

Но больше всего убивал отвратительный запах дубления кожи, разносящийся по всему ремесленному кварталу из расположенного на самом краю острова кожевного цеха. Даже удаленность производства не спасала жителей от сопутствующих обработке кожи миазм.

Поставка готовых товаров и заказанных материалов, а также поступление новых заказов и торг проходили в коричневом квартале днем, а само изготовление преимущественно ночью. Суетливые курьеры бегали по улице, стараясь успеть доставить долгожданный заказ для богатых покупателей, важные торговцы разгуливали вместе со своими охранниками, которые, не церемонясь, расталкивали прохожих, освобождая проход своим нанимателям, а количество водоносов просто зашкаливало.

Обойдя выстроившиеся в длинную процессию телеги, доверху нагруженные шкурами свиней и мулов, Толий свернул направо к большой, крытой черепичной крышей кузне своего отца.

Промасленная вывеска приветствовала посетителей незамысловатым названием - "Кузня Касси" и ниже, под основным текстом, была приписка, выполненная мелким вампским шрифтом - "Лиловый цех".

У самого входа в кузню, прямо возле лежащих до самого потолка заготовок, стоял его отец и вел смиренную беседу с куратором мальчишек от тайной канцелярии - Олегом. Человек без фамилии и отчества первое время вызывал у ребят недоумение.