Но, убеждал он себя, это всё ведь - сплошная нелепость. И это можно доказать себе самому, просто припомнив разговор с Бансом с начала до конца, что он и проделывал десятки раз. В конце концов, это ведь не более чем объективный взгляд на общественную проблему. Да разве сказал он хоть что-нибудь, от чего разумный человек должен отшатнуться в таком смущении? Ничего подобного. И если он пришел к этим убийственным умозаключениям, то лишь потому, что подобные мысли уже роились в его уме и лишь искали выхода.

Но ведь с другой стороны...

С чувством огромного облегчения, он, наконец, решился посетить Геронтологическое общество, представляя, что его там встретит: пара замызганных комнатушек, несколько служащих на низком жаловании, затхлый воздух мелочной благотворительности - что быстро вернет событию его реальную перспективу. Это представление так въелось в сознание, что он чуть не прошел мимо огромной башни из стекла и бетона, которая стояла по адресу Общества. В смущении поднимался он на мягко мурлычущем эскалаторе и, совершенно ошеломленный, вошел в приемную Главной Конторы.

Столь же ошеломленно он проследовал за тонкой длинноногой девушкой по, казалось, бесконечному лабиринту комнат, заметив на ходу множество молодых женщин, таких же стройных и длинноногих, плечистых парней, ряды машин, попискивавших в электронном восторге, высоченные каталожные шкафы из нержавеющей стали, а, более всего, матовые отблески на пластике и металле от новейшей системы освещения. Наконец, он предстал перед самим Бансом, и дверь за ним закрылась.

– Ну как, впечатляет?
– спросил Банс.

– В жизни такого не видел! Одна отделка, наверно, на десять миллионов.

– Мы не мелочимся. Наука, господин Тредуэлл, трудится день и ночь, как некий Франкенштейн, ради продления человеческой жизни до пределов, непостижимых самому буйному воображению. Только в этой стране и в этот самый момент живут четырнадцать миллионов человек, которым перевалило за шестьдесят пять. Через двадцать лет их число возрастет до двадцати одного миллиона, а дальше - никто уже и сосчитать не берется!

Но проблеск надежды в том, что каждый из них окружен множеством жертвователей или возможных жертвователей в фонды нашего Общества. Чем выше прилив, тем более мы процветаем, и тем больше у нас сил противостоять ему.

Тредуэлл ощутил, как охватывает его холодный ужас.

– Так это правда, как же так?

– Простите?

– Тот Метод Блессингтона, о котором вы говорили, - спросил Тредуэлл, так и не придя в себя.
– Ну, чтобы устроить всё, отделавшись от стариков?

– Именно, - подтвердил Банс, - именно так, и даже сам Дж. Г.­ Блессингтон не смог бы выразиться яснее. Вы владеете словом, мистер Тредуэлл, а я восхищен людьми, которые способны говорить прямо, безо всяких сентиментальных околичностей.

– Но ведь из этого ничего не выйдет!
– воскликнул Тредуэлл недоверчиво.
– Неужели вы думаете, что вам это простится?

Банс простер руку к пространствам за закрытой дверью:

– А разве это не доказательство успеха нашего общества?

– Но те, кто работает у вас, понимают ли они, что происходит?

– Наш персонал хорошо обучен, - с упреком сказал Банс, - и, конечно, знает свои обязанности. Только всё это - высокие материи...

Плечи Тредуэлла опустились.

– Быть не может, - слабо возразил он.
– Такое не может получиться.

– Ну, ну, - подбодрил его Банс, - вы просто под впечатлением. Вас, понимаю, больше всего беспокоит то, что Блессингтон называл иногда "фактором безопасности". Но давайте, мистер Тредуэлл, посмотрим на это с другой стороны: разве старикам неестественно умирать? А наше Общество гарантирует, что смерть их всегда будет казаться совершенно естественной. Расследования предпринимают крайне редко, и ни одно пока что не причинило нам ни малейших неприятностей.

Вы были бы удивлены, узнав, как много у нас жертвователей. А сильные мира сего, что в политике, что в финансах, просто толпами стремятся к нам. И все они с жаром подтвердят под присягой, сколь мы эффективны. Вы понимаете, что при таких влиятельных покровителях Геронтологическое общество неуязвимо, откуда бы на нас ни набросились. И неуязвимость эта распространяется на всех и каждого, кто нас поддерживает, включая и вас, мистер Тредуэлл, если вы, наконец, решитесь поручить нам заняться вашими житейскими затруднениями.

– Нет у меня на это права, в отчаянии запротестовал Тредуэлл, - даже если я бы хотел. Кто я, чтобы решить проблему таким образом?

– Ага, - решительно наклонился вперед Банс.
– Но ведь вы всё же хотели бы решить проблему?

– Только не таким путем.

– Вы можете предложить другой?

Тредуэлл промолчал.

– Вот видите, - удовлетворенно произнес Банс, - Геронтологическое общество открывает вам практический способ ее решения. И вы всё еще отвергаете его, мистер Тредуэлл?