— А, это мой дядя Дибрик, ваше… ваша милость, — ответила служанка.

Асбрак удивленно поднял брови и повернулся посмотреть, куда удалился горожанин с кружкой пива. Девушка вроде бы не разволновалась, но вдруг стала какой-то рассеянной и неуклюжей. У нее все валилось из рук. А ее дядя Дибрик устроился у окна и смотрел на улицу, опершись локтями о стол и поднеся к губам кружку с пивом.

Девушка попыталась проводить Асбрака к большому креслу возле очага, но король, бдительно выискивавший любые признаки заговоров, пробрался между тесно стоявшими столами в дальний угол зала и уселся на трехногий табурет возле окна. Монарх как раз поздравлял себя с тем, как удачно он устроился рядом с подозрительным тощим горожанином, когда девушка принесла ему еду и пиво.

— Вот вы где, господин, — громко сказала она. — А я думала, вы сядете возле огня.

Асбрак поднял руку и покачал головой.

— Мне и здесь удобно, — почти шепотом сказал он.

Служанка поставила тарелки и кружку на стол с таким грохотом, что король, озабоченный секретностью, болезненно поморщился. Человек, которого, она назвала своим дядей, даже не посмотрел в сторону Асбрака. Но когда служанка уходила, она прошла мимо дяди и так сильно толкнула его стол, что Дибрик едва не упал. Он начал было возмущаться, но заметил короля и вскочил на ноги.

— А! Ха-ха! — издал Дибрик, после чего шаркнул ногой и дотронулся пальцем до кончика носа. — Ха-ха! — повторил он.

Асбрак уставился на него, не понимая, что должны означать эти звуки и телодвижения. Король уже начал подозревать, что тощий горожанин попросту не умеет разговаривать, когда тот отчетливо произнес одно слово.

— Дибрик, — представился горожанин, потом оглянулся, как будто проверяя, не исчез ли куда-нибудь его стул, и уселся. Повернувшись к Асбраку, он скривился и снова встал: — Жарильщик. Жарю мясо. — Дибрик притронулся было к шляпе и тут же принялся чесать за ухом. — Ах! — сказал он и посмотрел на свою руку, словно не понимая, откуда она взялась. Затем он опять сел на стул.

— Тоббрук, — кивнул король, пытаясь вспомнить, где же он раньше видел этого тощего горожанина. — Виноторговец.

— Ха-ха! — снова хохотнул Дибрик, после чего старательно прочистил горло и надолго присосался к своей огромной кружке с пивом.

Асбрак тоже поднял кружку. Он уже начал жалеть, что отказался от мягкого кресла у очага. А когда король — буквально в следующее мгновение — припомнил наконец, где раньше видел тощего Дибрика, то пожалел об этом еще больше. Он разговаривал с жарильщиком — вернее, слушал его невразумительное бормотание — однажды ночью минувшим летом возле этой самой гостиницы. Правитель взял с блюдца маслянистую оливку, но уронил ее, услышав, что Дибрик снова прочищает горло.

— Ах… Ха-ха.

Асбрак неохотно поднял взгляд на жарильщика.

— Ха-ха-ха. — Откашлявшись, Дибрик предпринял еще одну героическую попытку опустошить кружку пива одним глотком. — Я сижу возле окна, — сообщил он, оторвавшись от кружки.

— В самом деле, — признал король. Он не хотел больше ничего говорить, но вдруг осознал, что недостаточно хорошо изменяет голос. — Да-а-а уж, — прошепелявил Асбрак, приоткрывая только один уголок рта. — Ах, ну да, конечно, из окна можно много чего увидеть.

Вместо ответа Дибрик лучезарно улыбнулся королю. В следующее мгновение Асбрак принялся за закуски. Он обмакнул хлеб в лужицу ароматного масла, собравшуюся на дне тарелки, и подумал, что надо будет позаботиться, чтобы на королевской кухне тоже был такой сыр в виноградных листьях. В таверне, которая стояла почти у самых стен дворца, подавали восхитительно вкусный сыр, которого никогда не бывало на столе у монарха — в этом Асбрак ничуть не сомневался.

Правитель оглядел зал таверны. Он вовсе не завидовал кулинарным пристрастиям своих подданных. В иных королевствах, как он знал, некоторые блюда считались исключительной привилегией аристократии. Но король Асбрак этого не одобрял. В Амбермере любой портовый рабочий, любой матрос мог сколь угодно наслаждаться любыми деликатесами. Асбрак желал только, чтобы все эти деликатесы появлялись и на королевском столе. Так что тайная вылазка в город неожиданно принесла еще и такую пользу. Король решил почаще выходить в город переодетым — хотя бы для того, чтобы опробовать побольше блюд амбермерской кухни.

А как было бы здорово, если бы вместе с ним ходил Брескин! Великан знал о еде и винах больше, чем любой другой житель Амбермера, не исключая и самого Асбрака. Подумав о Брескине, король вспомнил и о том, что хранитель погребов отправился в путешествие и, возможно, ему угрожает опасность. Когда правителя посетила эта тревожная мысль, он внезапно осознал, что у него за спиной кто-то стоит. Асбрак медленно поставил кружку с пивом на стол и оглянулся. Возле него стоял жарильщик — словно дворецкий во время банкета.

— Ваше…ство… вы говорили про окно…

Асбрак заметил, что жарильщик снял шляпу и где-то ее оставил. Дибрик вернулся к своему столу и поднял кружку с пивом.

— Прошлой ночью… — снова начал он, потом замолчал и отхлебнул пива, одновременно подходя к Асбраку. Опустив кружку, Дибрик отер рот рукавом и продолжил: — Прошлой ночью, когда шел такой дождь и дул страшный ветер… Я только перебежал через дорогу, вот здесь. — Дибрик повел рукой в сторону окна. — Всего лишь перебежал через улицу… — он посмотрел на свою одежду, — и так промок… Считай, до нитки. Да, промок до нитки, хотя тут всего несколько шагов, а бегаю я быстро, и спешил к тому же, потому как у меня дело не ждет. И все равно — промок, хоть отжимай.