Тепло казалось каким-то неестественным, как будто Марсия шла по огромному парнику. Она попыталась вспомнить: не было ли в танцевальном зале пальм в бочонках или других теплолюбивых растений? Нет, в ее памяти запечатлелись только оркестр, танцующие пары да столик, за которым сидела компания Альды. Имелись ли там другие столики? У Марсии осталось впечатление, что они должны были быть, — но как на самом деле, она не помнила. Постояв немного, женщина тронулась дальше, думая больше о событиях прошедшей ночи, чем о том, что творилось вокруг.

Когда она присоединилась к женщинам, которые называли себя «Сестрами», в зале было полно народу, люди танцевали и оживленно разговаривали. Но кто сидел за соседними столиками? Как они отреагировали, когда Марсия разбила бокал о стол? Да никак. Музыка по-прежнему играла, пары продолжали танцевать.

Марсия снова остановилась. Она попыталась восстановить в памяти ту минуту, когда бокал разбился. Закрыла глаза… И увидела себя — Лулу, — а также своих «Сестер». Головы и плечи танцующих проплывали как раз позади столика. Возникало ощущение всеобщего шумного, непринужденного веселья. А вокруг танцоров, по краям площадки, толпились… тени.

Возможно ли, что там, в зале, был только один столик? Марсия вспомнила музыку, которая сделалась такой неопределенной, когда гостья перестала ее слушать. Вспомнила танцоров — их общую на всех ауру, резкие, однообразные, марионеточные движения. И уже собираясь открыть глаза, Марсия увидела еще одну картину. Альда в лохмотьях нависала над маленьким, сморщенным человечком. Позади виднелись застывшие в гротескных позах четыре карги, которые сильно смахивали на четырех мартышек, страдающих артритом. В нескольких ярдах от них стоял некто в просторном одеянии с капюшоном и монотонно колотил в барабан тяжелой палкой. Между барабанщиком и компанией Альды прыгали, размахивали руками и кривлялись голые крысоподобные существа. Отдельно от веселящихся — по другую сторону от Альды — стояла Сьюзи, красивая и яркая, в красных туфлях и с красной помадой на губах.

Марсия открыла глаза и заставила себя идти дальше. Она устала, ей было жарко и больше всего на свете хотелось пить. Интересно, что «Сестры» предлагали ей выпить вчера ночью? Марсия разбила бокал, поскольку заподозрила, что в питье подмешан какой-нибудь яд или наркотик. Может быть, это был самый обыкновенный, безвредный напиток? Она попыталась вспомнить, прохладным ли на ощупь был бокал. Сейчас ей очень хотелось чего-нибудь прохладного — чего угодно.

Она снова остановилась и огляделась. Вокруг ничего не изменилось. Улица тянулась, наверное, до бесконечности, между рядами практически не отличимых друг от друга унылых строений. Точно так же можно было бы заблудиться среди безликих, однообразных построек где-нибудь в пригороде, только здесь Марсия не смела постучать в первую попавшуюся дверь и попросить стакан воды.

Впереди в темноте что-то засветилось. Когда Марсия попыталась присмотреться повнимательнее, свет пропал. Путница направилась туда, не сводя глаз с того места, где видела вспышку. Она совсем забыла про осторожность и даже не глядела по, сторонам. Марсия не собиралась бродить среди этих лачуг, пока не упадет от усталости, это в ее планы никак не входило. Она искала какой-нибудь выход. Если понадобится, Лулу сможет устроить небольшую заварушку, но сейчас Марсия решила выяснить, откуда взялся этот свет. И если таким образом она нарвется на неприятности — что ж, либо она окажется достаточно сильной, чтобы их пережить, либо нет. «Любопытная все-таки штука — фатализм», — подумалось ей.

Женщина без труда отыскала хижину, в которой горел свет. Лачуга стояла чуть в стороне от соседних, и свет виднелся сквозь щель под дверью. Марсия остановилась посреди дороги. Она тяжело дышала, как будто ей пришлось бежать по пологому подъему, который вел к этому одинокому жилищу. Может быть, это еще один притон, в котором живет какая-нибудь шлюха? Марсия надеялась, что так. Она могла вообразить гораздо худшие варианты. В конце концов, и крысиный народец что-то пьет. Решив отложить на время поиски выхода, Марсия направилась к хижине, потому что вопрос о воде стал критическим. В последний раз она выпила чашечку кофе у себя дома, наверное, шестнадцать часов назад. Кроме того, она потеряла немного крови. Любая жидкость теперь ценилась на вес золота.

Марсия постаралась выпрямиться, расправить плечи, но оказалось, что для этого она слишком устала. Путница вздохнула и сошла с дороги. «Интересно, здесь принято стучать в дверь, прежде чем войти?» — подумала она. Кроме справочника-путеводителя, ей очень не хватало краткого руководства по местному этикету.

Женщина была уже на полпути от дороги к двери хижины, когда сзади ее окликнул знакомый голос:

— Лулу!

Марсия остановилась, подождала немного, потом оглянулась. По ту сторону от дороги, между двумя лачугами, стояла Сьюзи, по-прежнему одетая, как на вчерашней вечеринке. Девушка была единственным цветным пятном в этом сером полумраке. Ночь, тени, темные силуэты жалких лачуг, даже одежда самой Марсии — все это являло разнообразные оттенки серого. Сьюзи же выглядела, как раскрашенная цветными карандашами фигурка на тусклой черно-белой фотографии. Ее алая помада и такого же цвета туфли пламенели во мраке.

— Не ходи туда.

Марсия отметила, что девушка говорит совершенно серьезно.

— Что, там плохая музыка?

Сьюзи улыбнулась. Марсия понятия не имела, кто такие дрин, но эта дрин была ей очень симпатична. И все же когда девушка шагнула к ней, Марсия предостерегающе вскинула руку.

— Там тебя ждут неприятности, — сказала Сьюзи спокойным, ровным голосом, который не вязался с ее внешностью девушки-подростка. — И Альда найдет тебя, если ты призовешь свою силу.

— У меня везде неприятности.