Я ощутил, как её рука напряглась в моей, и опять появился этот странный гнев: почему Милли — удивительная, надёжная Милли — тревожила больше, нежели Стерлинг? Но я перевёл дыхание и отбросил эти мысли. Я не позволю череде последних событий вбить клин между нами.

Я не допущу этого.

— Она не собирается никому говорить о нас, — заверил я Поппи.

А затем я поведал ей о произошедшем со мной вчера, в конечном итоге решив не скрывать от неё ничего, даже мои уродливые, глупые мысли, ибо был ей обязан. Я хотел быть ей обязанным. И действительно, чего я лишался? Я в любом случае был настолько близок к потере всего. И мог быть честным до конца.

Она слушала, пока я рассказывал ей обо всём: о Милли; о шантаже Стерлинга; о том, как я догадался, что она была с ним, ещё до его смс; и обо всех противных, завистливых чувствах, прямо сейчас прожигающих мою грудь, — когда я закончил, её губы были сжаты в красную линию, скрывая те зубы, которые казались мне странно сексуальными, и придавая чертам её лица серьёзное выражение, что было почему-то столь же привлекательно.

— Я понимаю, мы не так давно знаем друг друга, — произнесла она. — Но тебе никогда не придётся беспокоиться о том, что я тебя обману. Этого не произойдёт. Точка. Я не изменяю.

— Я не имел в виду… — мне хотелось подобрать правильные слова. — Я знаю тебя, настоящую тебя, и знаю, что ты не причинишь мне каким-либо способом боли. Но ещё знаю, что Стерлинг для тебя больше, чем просто бывший парень. Я знаю, что между вами двумя есть нечто давнее и мощное, и именно это меня беспокоило, а не какая-то воображаемая слабость в твоём характере.

— Не имеет значения, какое прошлое между мной и Стерлингом. Я никогда не изменю тебе. Подобное не в моей природе.

Я надеялся, что это правда. Я очень сильно надеялся. Но мне пришло на ум, что я никак не мог быть уверен в её верности, ведь не существовало гарантии доверия любимому человеку, как и суда, куда можно было бы предъявить иск, если тот в конечном итоге тебя предаст. Решение любить её, довериться ей в отношении Стерлинга сделает меня уязвимым.

Но она уже была уязвима, любя мужчину, которому фактически не позволялось чувствовать к ней то же, поэтому, возможно, они были квиты.

Для поднятия настроения я сказал:

— Полагаю, я это понимаю. У Шона и Эйдена даже есть название-объяснение для таких людей, как ты; они дали этому имя «Ген Моногамии».

— Ген моногамии, — повторила она. — Думаю, в этом есть смысл.

Я откинулся назад. В поле зрения появился центр Канзас-Сити: стеклянные и кирпичные монолиты тянулись в сиреневое небо, ниже змеилась река серо-стального цвета.

— Ещё они шутят, будто у меня есть ген безбрачия, — продолжил я. — Хотя теперь я совсем не уверен, — отблески уличных фонарей и светофоров мелькали в автомобиле, пока Поппи ловко маневрировала в потоке машин, чтобы попасть в самое сердце города. — Возможно, это не ген безбрачия, — добавил я больше для себя, чем для неё. — Может, я ждал тебя всю свою жизнь.

Поппи втянула сквозь зубы воздух и свернула в переулок между двумя зданиями. Прежде чем я успел спросить её, что происходит, она остановила машину в парке и переползла ко мне на колени, отчего мой член с интересом оживился.

Её губы встретили мои с настойчивой, страстной, решительной жаждой, а её нетерпеливые руки были повсюду: в моих волосах, на груди, на ширинке джинсов.

— Я люблю тебя, — выдыхала она снова и снова, и напряжение нашей поездки растаяло. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. И прошу прощения за сегодня.

Я нашёл её попку под платьем и сжал, скользя своими пальцами между её бёдрами, чтобы кончиками провести вдоль полоски её стрингов, которая уже была влажной.

Но она, до того как я смог углубиться в это новое и интересное событие, с тяжёлым дыханием отшатнулась.

— У нас впереди грандиозная ночь, поэтому я не хочу разрушить её, начав слишком рано, — сказала Поппи с улыбкой. — Но ты не знаешь, что делаешь со мной, когда говоришь такие слова.

— Они правдивы, — прошептал я ей. — Я забочусь о тебе чертовски сильно и хочу… — я притянул её ближе к себе: её грудь упёрлась в моё лицо, а киска прижалась к эрекции, покрытой джинсовой тканью. — Я лишь хочу, чтобы так было всегда. Ты и я. Никаких решений. Никаких проблем. Только… мы.

Она поцеловала меня в макушку:

— Ну, если ты этого желаешь, то тебе понравится сегодняшняя ночь.

***

Сначала я подумал, будто Поппи сошла с ума, потому что вместо того, чтобы выбрать поход в ресторан, кинотеатр или нечто типичное для свидания, она заехала на офисную стоянку (я знал, что это был офис, только потому, что Бизнес-Братья трудились двумя небоскрёбами ниже, а Эйден встречался с девушкой, которая работала здесь).

Мы подошли к застеклённому вестибюлю с лифтами, и Поппи провела смарт-картой над запертой дверью. Когда замок щёлкнул, она потянула меня к дальнему лифту, снова скользнула ключом, и мы устремились к тридцатому этажу.