Лев со вздохом поднял голову, и когда его взгляд нашел меня, его глаза комично вылезли из орбит. Неосознанно, он все еще смотрел на меня, пока его рука потянулась к члену, который он крепок сжал в руке.

Я стояла ровно, раздвинув ноги, с невинным выражением лица.

— Мне нужно честное мнение, дорогой. — Я медленно повернулась и спросила соблазнительно. — Это сексуальнее, чем сиськи и попки?

Он внимательно рассматривал мой крошечный костюм морячки. Юбка мило свободно болталась, и не скрывала ничего, мои голубые сатиновые кружевные трусики было прекрасно видно. Белая рубашка заканчивалась прямо под грудью, и я не застегивала, а только завязала ее. Моя милая бескозырка была прикреплена с левой стороны к волосам. Я наблюдала, как его взгляд пропутешествовал по моим ногам, облаченным в чулки в сетку, которые заканчивались белыми туфлями на огромных каблуках.

Ухмыляясь, я раскрыла перьевой веер и обмахала им лицо.

— Дорогой, нужно твое честное мнение.

Полные губы Льва слегка приоткрылись, и он сжал свой член крепче. Затем отвлеченно промямлил:

— Намного сексуальнее.

— Значит, бурлеск сработает?

Он медленно кивнул, прежде чем встал и медленно подошел ко мне. Я сглотнула, пошатнувшись на каблуках.

— Лев?

Я взвизгнула, когда он напал на меня, опустив на пол. Затем застонала, когда он поставил меня на колени, отодвинул кусок сатина, который прикрывал мою киску, и вошел в меня сзади. Я выдохнула, когда мы кончили, и улыбалась сонно, пока он нес меня в кровать, ласково положил на нее и обнял руками.

О да.

Бурлеск понравится людям.

***

— Сбавь скорость, — прошипела я, задыхаясь.

Мы приедем слишком скоро. Я не хочу так рано появляться. Какие лузеры приезжают заранее?

Такие, как я. Вот какие.

Лев вытянул свою руку, чтобы жать мою.

— Мы не превышаем скорость, мышка. Мы приедем вовремя.

Мы едем на встречу с Питерсонами. Их дом находится в сорока пяти минутах от того места, где мы жили, Лиди сидела на заднем сиденье и пела сама с собой, а я находила кучу причин, только чтобы остановиться.

В первый раз я подумала, что Лидия замерзла, но когда Лев взглянул на нее в зеркало заднего вида, он увидел, что она улыбалась, помахала ручкой и мило сказала:

— Пливет, папа!

Он повернулся ко мне, подняв брови, а я вжалась в кресло.

Я не признаюсь, что нервничаю. Ни за что.

Когда я во второй раз сказала Льву, что хочу писать. Он сказал, что я не хочу. Я закричала, что хочу.

И тогда он мне улыбнулся.

Козлина.

В третий раз, я сказала ему, что, наверное, мы перепутали дату, и нам надо вернуться домой и проверить. К этому моменту Лев уже игнорировал мою истерию и насвистывал песенку по радио, пока Лидия внимательно следила за своим папой, прежде чем сама попробовала вытянуть губки трубочкой, чтобы посвистеть, но у нее получился ужасный писк.

Я не хотела смеяться. Почему она вызывает у меня этот смех? Это нелегально быть настолько милой. Правда.

Мое лицо горело, и я с трудом дышала сквозь узел в животе. Я оделась прилично, хотела впечатлить их, но не слишком. Поэтому надела черные джинсы, белую блузку с белым блейзером и черные балетки на ноги. Нанесла на лицо немного макияжа и собрала волосы в высокий хвост.

А сейчас? Сейчас я была уверена, что заблюю весь интерьер Камаро.

Мы приехали чуть позже двух часов дня, и пока Лев вытаскивал Лиди из машины, я ждала внутри, собираясь с мыслями. Лев дал мне еще минутку, затем открыл дверь с пассажирской стороны. Выглядел он отпадно в джинсах, рубашке и пиджаке, а на руках у него сидела Лиди в розовом платьице и белом кардигане, ее кудряшки были в беспорядке.

С этими двумя по обе стороны, я была, насколько это возможно, готова.

Я приняла протянутую руку Льва и вышла из машины. Он закрыл ее, обернул руку вокруг меня и повел нас к скромному домику. Затем внезапно, узел в животе ослабился. А через пару секунд исчез совсем. Еще мгновенье спустя я уже ничего не боялась. Однажды я очень любила этих людей. Нечего было опасаться.

Мы подошли к входной двери, и рука Льва напряглась на моих плечах. Я сделала шаг вперед и нажала на звонок.

Послышалась громкая трель, и спустя десять секунд дверь открылась.

Женщина, которая стояла там, выглядела иначе, но под всеми морщинками на ее лице и волосами с сединой, я узнала Мэгги Питерсон.

Ее брови нахмурились, в удивлении она прикрыла трясущейся рукой рот.

— Мина, это ты, дорогая?

На мою улыбку, она ахнула и, не спрашивая разрешения, обняла меня и притянула к себе, в свои теплые объятия. Ее тело все это время дрожало. Я подняла руки и обняла ее в ответ, слушая, как она повторяла: «Ох, Мина» и «Моя маленькая девочка».

Я сглотнула сквозь комок в горле и сжала ее крепче. Когда она отстранилась, ее глаза были на мокром месте, но она улыбалась.

— Где же мои манеры? — Женщина взмахнула рукой на нас. — Пожалуйста, проходите. Джон и Джеймс на заднем дворе.

Я стерла слезинку, которую даже не почувствовала вначале, и вошла внутрь вместе со Львом и Лиди. Когда мы шли по коридору, я увидела фотографии новых членов семьи. Улыбнулась и спросила:

— Еще сыновья и дочери?

Она слабо улыбнулась и пожала плечами.

— Мы сейчас только временно патронируем. Не больше шести месяцев.

Она ничего не сказала, но я была уверено, что в этом была моя вина.