Лорендо взглянул на Алессио, прежде чем повернулся ко мне.

— Он до смерти побил ее. Сказал, если она попытается уйти вновь, он убьет ребенка. Я не сомневаюсь, что он бы сделал это. Она не была дурой, чтобы так рисковать. По крайней мере, он позволял ей видеться с сыном.

— Он бил ее? — Мой голос дрожал. — Она была самой милой женщиной на свете, а он избил ее?

Лорендо посмотрел на меня.

— Энзо использовал все методы, чтобы удержать ее рядом. Когда Клара поняла, что выбрала не того парня, она начала проявлять внимание ко мне. — Он улыбнулся. — Я хорошо относился к ней. Любил ее. Я хотел быть отцом ее детей. Было несправедливо, что у Энзо это было. Он не заслуживал ее ни капли. Она осознала это слишком поздно. Но я заботился о ней как мог, пока она позволяла мне.

Мое мнение о маме быстро портилось.

— Да, она прям красотка.

— Мы стали неосторожными, — Лорендо проигнорировал мой сарказм. — Вскоре Энзо начал подозревать. Однажды вечером он зашел и поймал нас с поличным. Я боролся с братом как мог. Дрался так сильно, что он сломал мне кости, как и я ему. Но Клара... она устала от нас. Она собралась и уехала, оставив позади Алессио.

Несчастный Алессио.

Мое горло сжалось от этой информации.

Как она могла?

— Мой брат попытался убить Алессио спустя неделю. Он собирался утопить его в ванне. Но не смог. — Он повернулся к Алессио. — Он не хотел любить мальчишку, но любил. Через месяц Энзо нашли мертвым в офисе. Он умер от случайной передозировки, что я думаю, не было случайностью. Жена Энзо не хотела иметь дело с Алессио. Она знала, что он был плодом измены, поэтому я усыновил его. Он должен был с самого начала быть моим сыном. Я любил его всем сердцем. Я пытался найти Клару, но она хорошо скрывалась, как оказалось, прямо под моим носом. Я узнал, что она умерла только пару лет назад. — Он взглянул на меня. — Я не знал, что у нее была дочь.

Надежда засияла откуда-то изнутри.

— Как ты можешь быть уверен, что ты не мой отец? Ты сказал, что вы были близки.

Но он уже покачал головой.

— Нет. Прости, Мина. Я не твой отец. Мы никогда не заходили так далеко. Невозможно, что ты моя. — Он выдохнул. — Но я бы убил за то, чтобы быть твоим отцом, детка. Знай это.

Слезы жгли глаза, когда я кивнула.

Алессио услышал достаточно. Он зашипел с другого конца стола:

— Пока ты собирала цветочки со своей мамашей, я прятал побои от друзей.

— Мне так жаль, — прошептала я, в моих глазах стояли слезы.

— Что именно жаль? У тебя было хорошее детство. Я был забыт. Такова жизнь. — Я пялилась в стол, а он продолжил говорить: — Что? Больше не хочешь брата? — Мое сердце распалось. Он выдавил смешок. — Да, и я так думаю. Не слишком хорош для тебя, да? Как и для твоей матери.

Лев сжал мою руку так сильно, что мне стало больно.

— Закрой свой рот.

Он сказал это одновременно с Лорендо, который вскрикнул:

— Не говори со зла, сын. Лучше помолчи, Алессио.

— Нет, — продолжил Алессио. — Давай-ка расскажем ей о том разе, когда отец отпинал меня так сильно в грудь, что я перестал дышать? Или о том разе, когда он пришел домой из клуба, снял штаны и нассал на меня, пока я спал.

Слезы текли по моим щекам. Грудь кололо с каждым ударом сердца. Я старалась не всхлипнуть громко.

Лев зарычал:

— Я предупреждаю тебя, Алессио.

— Пока у нее было солнышко и чупа-чупсы, — Алессио начал кричать, — на моих гребаных руках оставляли ожоги от сигаретных бычков.

Мужчины вокруг меня начали ругать вспышки Алессио. Все, что я могла, — это моргать сквозь слезы и тихо говорить:

— Я не знала.

Алессио встал.

— А откуда бы ты знала? Живя в своем гребаном идеальном доме своей гребаной идеальной жизнью со своей матерью шлюхой. — Он уставился на меня. — У тебя была моя жизнь. — Он медленно хлопнул в ладоши. — Поздравляю, Мина. — Он скривил губы и прошептал: — Ты получила все.

Лев устал терпеть это. Он резко встал со стула, который отлетел и упал на пол. Он был очень быстр, но я остановила потасовку до ее начала. Алессио злобно засмеялся, расставив широко руки, приветствуя драку. Мужчины встали, Николас и Роман рванули к Алессил, а Дави и Филиппе ближе ко Льву.

Я обняла Льва за талию и сжала крепко, упираясь пятками, пока он тащил меня вперед.

— Я бы хотела уйти, милый. — Что-то в моем тихом голосе, должно быть, остановило Льва от драки, потому что он тяжело дышал, стиснув зубы от ярости, но остановился, повернулся и обнял меня, словно защищая.

Лев повернулся к моему брату и спокойно прошипел:

— Ты еще пожалеешь о своих словах. — Он вздохнул. — Я удостоверюсь в этом.

Алессио заухал громко.

— Оооой, как я боюсь.

Нельзя было никак приукрасить это. Мой брат был придурком. Жутким, злым придурком. Я не хотела его знать. Я хотела притвориться, что этого вечера не было.

Повернувшись к Лорендо, я уставилась в пол, когда произнесла:

— Это была плохая идея. Прости за доставленные неудобства.

Его голос был несчастным.

— Мина, пожалуйста, не уходи.

— Приятного ужина, — ответила я, и мы со Львом пошли к двойным дверям. Прежде чем выйти, Лев остановился и повернулся лицом к Алессио. Сказанное им вызвало новый поток слез.