— Да. — Когда поднял голову, заговорил искренне: — Я не должен был говорить те слова. Я обдумал недавно сказанное, и я... — Он поджал губы. — Я не должен был говорить всего этого. Ты ведь не виновата, что он был злым ублюдком, и я имел это в виду, когда сказал, что рад, что я выносил все дерьмо от Энзо, а не ты. Поэтому... — он неловко пожал плечами и тихо добавил, — прости.

Казалось, он искренне извиняется — или, по крайней мере, хорошо притворяется.

— Хорошо, — прошептала я на выдохе.

Я не знала, что еще сказать, поэтому молчала.

Алессио, выглядя все больше и больше неловко, и сглотнул. Он положил тюльпаны на столик в коридоре и сделал шаг назад.

— Ладно, ну это все, что я хотел сказать, думаю, еще увидимся. — Он поразмыслил над этим и добавил: — или нет.

Он прилично вел себя, и что-то говорил мне, что для Алессио Скарфо это не просто.

Алессио собрался уходить, когда я сказала:

— Может, выпьем кофе?

Он замер, повернулся и поднял руку, потерев шею. Затем кивнул неуверенно.

— Да, это было бы круто.

Мы отнесли кофе в гостиную, где могли бы поговорить наедине, но и я оказалась бы не слишком далеко ото Льва. Я не уверена, к чему тот разговор приведет. Казалось, Алессио был непредсказуемым, когда сердился.

Я задала простой вопрос.

— Сколько тебе лет?

— Исполнится тридцать в этом году, — сказал он, сжав чашку с кофе крепче в руке. — А тебе?

— Двадцать четыре.

Дальше последовало молчание.

— И ты была бездомной, — тихо добавил он.

— Да, — кивнула я медленно. — Не очень люблю об этом говорить.

— Конечно, — сказал он. — И ты работаешь в «Сердцеедках»?

— Да, я бармен.

— Тебе нравится? — спросил он вежливо.

Я улыбнулась в свою кружку.

— Да, нравится.

О боже, этот разговор был чертовски болезненным.

Я выдохнула и провела рукой по влажным волосам.

— Ты же понимаешь, тебе не надо быть настолько вежливым? Можешь задавать мне нормальные вопросы. Я обещаю, что не обижусь.

Он кивнул, но его сомнения были видны.

— Клара... — Он откашлялся. — Она была милой, да?

— Да, — ответила я честно.

Он прикусил губу. Так же как делала я, когда нервничала. И этот его жест вызвал улыбку.

— У тебя есть ее фотографии?

— Нет, — сказала я с сожалением. — Я оставила альбом у приемных родителей, когда убежала. Мне было семнадцать, и я была глупа. Я даже не подумала. — Я протяжно выдохнула: — Я бы сделала все, чтобы вернуть его.

Он, вероятно, правда, хотел увидеть альбом, потому что следующее, что он сказал, было:

— Я хорошо умею находить людей. Если дашь мне их имена и любую инфу, я попробую найти.

Я широко ему улыбнулась.

— Лев уже ищет их.

Алессио пожал плечами.

— Ничего страшного, если двое буду искать. — Его губа дернулась. — Чем больше рук, тем проще работать, так ведь?

Разговор стал проще. Мое сердце расцвело надеждой.

Но моя улыбка исчезла.

— Ты никогда не видела фотографии мамы?

— Видел, но они из клуба. У Лорендо целая кипа. Она вся намалеванная и наряженная для сцены. Думаю, я хотел бы увидеть ее в обычной жизни, понимаешь? — Его губа дернулась, и он поймал мой взгляд. — На тех фотках из клуба... я видел грудь нашей мамы.

Громкий смех вырвался из моего рта так быстро, что мне пришлось прикрыть рот рукой.

— О блин. Фуууу.

Его тело затряслось от тихого смеха, а шрам у его рта натянулся.

— Да, не хорошо.

Его улыбка растянулась так широко как могла, и он вздрогнул, поднял руку и потер толстый шрам на его губе.

Я заметила.

Он заметил, что я заметила, и его улыбка исчезла.

Алессио поднял руку и провел по стороне покрытой шрамами.

— Я бы хотел изменить это. — Он выдержал паузу, затем добавил: — Я не всегда так выглядел.

Я попыталась улыбнуться.

— Я тоже не всегда так выглядела.

Алессио пригвоздил меня взглядом.

— Ты красивая, — он покачал головой. — Ты не пугаешь детей своей уродливой рожей.

Его слова были пронизаны болью, и даже слушать их ранило меня, но он был моим братом, и если он хотел поговорить об этом, я буду внимательно слушать, потому что он нуждался в этом.

— Я знаю о случившемся. Знаю про твою жену и Сашу, — Я вытянула руку и положила на его. — Мне очень жаль.