– - А что ты тогда отъехал от князя, раз выгодно?

– - Не твое дело, -- злобно ответил боярин.

– - Значит, опять отъезжаешь? -- спросил Федор.

Жаден презрительно усмехнулся.

– - Я в своем праве, -- ответил он.

– - И куда поедешь? -- добродушно спросил боярин Федор. -- Сейчас многие разбегутся от князя.

– - Князей на Руси много, -- пожал плечами боярин. -- Добрый меч лишним не будет.

Когда ближний боярин черниговского князя ушел, Жаден подозвал верного человека и зашептал на ухо:

– - Скачи к князю Даниилу. Скажи боярин велел кланяться. Скажешь бояре черниговского князя ратиться не желают и многие готовы отъехать.

Со смотровой площадки тридцатиметровой башни, на сборы черниговцев мрачно взирал сам киевский князь. По случаю был он облачен в воинские доспехи, на перевези висел старый добрый меч князя. Алое шитое золотом и подбитое мехом княжеское корзно и золоченый шелом с медвежьей личиной делали его приметной целью для черниговских лучников, но никто даже не думал стрелять в князя. Рядом с князем стояли два его ближних боярина и галицкий боярин Глеб Зеремеевич.

– - Уходят, паскудники. Ей, уходят с награбленным, -- кипя негодованием, прорычал Владимир Рюрикович.

– - Дозволь, княже, ударить, -- сказал один из его бояр, поворачиваясь лицом к князю.

– - Мы их сомнем, -- с воодушевлением поддержал товарища другой.

– - Отлично сказано, Ивар Юрьевич, -- раздался за их спиной хриплый голос.

Это произошло настолько неожиданно, что даже Глеб Зеремеевич слегка вздрогнул, а бояре князя чуть не подпрыгнули. Они обернулись, бросая злобные взгляды на стоявшего на последней ступеньке лестницы дружинника. Мирослав в отличии от бояр не был вооружен, но под суконным кафтаном он всегда носил кольчугу франкской работы тонкого плетения. Говорят, что взял он ее в поединке с одним франком, считавшимся до встречи с волынянином непобедимым бойцом. Князь поморщился недовольно. Он сильно недолюбливал этого дружинника. Если галицкий боярин Глеб Зеремеевич происходил из знатного галицкого рода, то Мирослав был из худородных волынян, душой и телом преданный князю Даниилу.

– - Смять можно то, что сминается, а этих - не сомнешь, -- с издевкой сказал Мирослав. -- Возьмут тебя в копья и мечами порубят...

– - А я смерти не боюсь, -- ответ Ивора Юрьевича содержал открытый вызов.

– - Ну и дурак, -- хмуро буркнул Мирослав.

Не далее, как позавчера, послухи, нанятые им на княжеское серебро, сообщили о сговоре киевских щитников, намеревавшихся ночью впустить в город черниговцев. Зачинщиков удалось нейтрализовать. Взяли по-тихому, отправив за ними четырех дворян во главе с детским. Мирослав подстраховался, дал им в помощь трех мечников из своей сотни. Они эмитировали ограбление с убийством, вырезав спящие семьи. Киевляне как узнали про убийство - потребовали от князя найти убийц. Больше всех орали щитники. Пришлось предъявить им виновников. На их роль определили неких шестников, которым Мирослав посулил серебра и кров в Галиче. Те взяли на себя вину, но были убиты еще до суда при попытке к бегству.

– - А вдруг это ловушка? -- задумчиво произнес Глеб Зеремеевич, которому его князь настрого запретил губить людей, ограничиваясь простой поддержкой киевского союзника, просто фактом своего присутствия в Киеве.

Владимир отвернулся, что бы никто не увидел, как ненависть скривила лицо князя. Он киевский князь, а должен подчиняться худородному мечнику! Более того, задабривать его и других бояр Даниила. Глеб Зеремеевич получил от князя коня в подарок, ткани дорогие и серебра не мало. Тот же Мирослав одарен был щедрою рукою.

– - Не надо ссориться, -- миролюбиво предложил князь. -- Подождем прихода воев Даниила.

По случаю снятия осады и ухода черниговцев восвояси, киевский князь проставился народу - поил медами и брагой, кормил за свой счет. Дружинники пировали в княжеском тереме, куда пригласили также князя Даниила и его бояр и ближних людей, которые в массе своей происходили из худородных. Владимир Рюрикович старался задобрить своих бояр из старшей дружины, а также заручиться поддержкой земских бояр и именитых людей.

Казна княжеская на глазах опустела. Мало того, что пришлось кормить и поить три сотни галичан, так теперь еще по договору с князем Даниилом надо было снабдить продовольствием остальное его войско и выплатить князю приличную сумму. Даниил потребовал по 4 гривны на человека в боярских полках и по 5 гривен своим дружинникам. Сыну киевского князя пришлось согласиться на условия Даниила и отцу ничего не оставалось делать, как утвердить их.

Князь притворно улыбался, одаривая на пиру галичан из сотни Глеба Зеремеевича и других земских бояр. Злость на себя, на свою скупость, распирала нутро князя. Не хотел тратиться на свою дружину - теперь швыряет серебро наемникам. Он специально задабривал галичан, обойдя богатством подарков двор Даниила. Но не забывал он и своих бояр - одаривал щедро. Младшая дружина тоже не была обделена вниманием - князь одарился на славу.

– - Слава нашему князю! -- в пьяном угаре кричали отроки.

Старшая дружина превознесла здравницы не менее усердно, но бояре уже знали о задумке князя и дали свое добро княжескому начинанию. Оставалось возбудить алчность у галичан и уговорить Даниила присоединиться к походу.

– - Я заплатил тебе, -- уже который раз укорял Даниила Галицкого киевский князь.

Князь Даниил с аппетитом поедал жаренное мясо, запивая дорогим вином из княжеских погребов. Он для себя давно решил, что примет участие в походе на Чернигов, но пока не соглашался, набивая цену.