Выпад попал в цель и косматый задумался:

– Потуши, - уже более покладистым тоном велел он.

– Потушу, - согласился аббат, - если ты мне пообещаешь не водить больше по кругу.

– Но ты же меня разбудил!
– обиженно прошепелявила нечисть, подпрыгивая, - я же должен был тебя наказать.

– Разбудил, - кивнул аббат, - а теперь еще и сожгу это поле.

И видя, что умрун мнется, резко добавил:

– Отпускай скорее или я бросаю!

– Хорошо, хорошо, - поспешно залопотал лохматый, - туши!

– Поклянись!
– не сдавался аббат.

Пришлось умруну клясться.

Аббат мигом затушил солому, сел на Пумпера и тронул поводья. Появившаяся словно ниоткуда Мими равнодушно пристроилась рядом. И тут умрун подал голос вновь:

– Человек, так ты с Ищущей идешь вместе?

– Что?
– не понял аббат, - с какой ищущей? Это ты о Мими, что ли?

Лохматый пискнул что-то неразборчивое.

– Ну, да, малышка путешествует со мной, - пожал плечами аббат.

– Помоги мне, человек, - вкрадчиво прошепелявил умрун.
– Беда у меня.

– Вот еще, - скривился аббат, - полдня ты водил меня кругами на этом пекле, а теперь тебе помогать? Не смеши!

– Прошу тебя, - черные глазки-буравчики просительно уставились на аббата.
– Вознагражу. Не пожалеешь.

– Не интересует, - отрезал аббат и решительно шарпнул поводья. Пумпер повернул морду и укоризненно посмотрел на Фрикко, не тронувшись, однако, с места. Аббат шарпнул вновь и сварливо проворчал.
– И не смей меня обманывать. Увижу, что снова куражишься и кругами водишь - всё сожгу!

– Хочешь сокровище, человек?
– затараторил умрун, - Это не золото, не камни. Ты человек святой и ищешь знания. Я знаю таких, как ты. Я расскажу тебе, где находится одна книга, только помоги мне!

– Тыщу лет нужна мне твоя книга!
– отмахнулся аббат, - А вот от пива я бы не отказался. Да и в баньку охота...

– Но это же не простая книга, - не унимался косматый.
– За ней много кто охотится, вот только взять не могут. Вот и недавно приходили... такие же как ты... люди... в рясах... искали-искали, но я им глаза отвел.

– Ну, и молодец, - равнодушно кивнул аббат, разговор начал его утомлять.

– Один там был... с красным лицом. Злой очень. И с ним еще двое. Все книгу искали. Говорили, что Совет будет недоволен, если не найдут. Не нашли, конечно...
– косматый довольно хихикнул и хитро взглянул на аббата заблестевшими от удовольствия глазенками.

– Вот как!
– задумался аббат, разом позабыв и об изнуряющей жаре, и о предстоящей дороге.
– Врешь, небось?

– Клянусь Хозяином!
– умрун выпрыгнул на дорогу, и аббат смог теперь его разглядеть: коренастый, кривоногий, вертлявый, он был весь покрыт жесткой рыжеватой шерсткой, только лицо было чистым. Абсолютно круглые антрацитовые глазенки украшали длинные коровьи ресницы и косматые брови. Всклокоченная шапка волос отливала медом.

– Ладно, - после долгих колебаний, согласился аббат.
– Чем помочь-то? Учти, если дело окажется трудным - помогать не буду!

– Нет-нет, - всплеснул коротенькими ладошками лохматый.
– Дело совсем не трудное. Для тебя. Нужно, чтобы люди убрали мои поля. Всего-то. Скоро ведь рожь посыплется, горох давно перезрел. Беда прямо. Увидит Хозяин, что непорядок у меня - выгонит. А я без полей пропаду. Полевик я.

Аббат задумался: дело действительно было легким, слишком уж легким. Неспроста это. Фрикко печенкой чуял подвох. Но с другой стороны, может быть, умрун не врет? Поля-то пропадают. Если весь урожай погибнет, местный владыка этого так не оставит. Полевик сильно боится и готов на все. О таких книгах Фрикко слышал. Как-то однажды настоятель Калеподий, перебрал винища и начал рассказывать о наследии Избранных. Тогда Фрикко не придал особого значения - подобные сказочки его интересовали мало. Но, может быть, действительно что-то осталось от тех времен, когда боги и колдуны жили в полном согласии.

– Ну, что, убрать поля поможем?
– обратился Фрикко к своим спутникам и, не дожидаясь ответа, сообщил полевику.
– Хорошо. Говори, чьи это поля и где тут ближайшая деревня?

– Здесь недалеко, за перелеском, - запрыгал от восторга косматый и дважды громко хлопнул в ладоши.
– Я дам провожатого. Вот. Идите за нею.

Блестящая черно-белая сорока легко спланировала на обглоданный Пумпером смородиновый куст, который аж прогнулся под ее весом, и резко скомандовала: "грэх, грэх!". Видя, что аббат все еще мешкает, стрекотуха взлетела, описала пару кругов, и требовательно выпалила: "йшийяк!". Аббат хмыкнул и направил Пумпера следом за пестрой проводницей. Мими зашипела неодобрительно, но тоже пошла.

Надоевшая до зубовного скрежета пыльная дорога попетляла средь полей, но не долго, скользнула промеж хиленьких дубков и как-то совсем уж неожиданно воткнулась в глухой частокол, окружавший деревню. Сорока тут же взгромоздилась на нем сверху и строго сообщила: "чьюк-юк!".

– Благодарствую, - с самым что ни на есть серьезным видом отвесил ей поклон Фрикко и важно въехал в ворота.

Деревня Милые Лютики аббату не понравилась сразу. Лачуги ветхие, заборы покосились. Везде мухи, вонища. Юркие мосластые свиньи и не менее тощие и грязные детишки сосредоточенно копошились в гниющих отбросах прямо на центральной площади поселения. На аббата никто не обращал внимания. Лишь одна, облезлая от лишаев, собака подняла на чужаков гноящиеся глаза и пару раз глухо шавкнула. Посчитав, таким образом, свой долг выполненным, она утратила к ним интерес и присоединилась к общей оргии.