– Возможно. Позвольте мне вам объяснить, Кардона. Прежде всего, есть много мест, которые выглядят опасными для людей, с ними не знакомых. На Севере, такие места - скопище бандитов. Но не здесь.

– Почему?

– Для бандитов в Новом Орлеане неподходящий климат. Медбрук, кстати, упомянул об этом в разговоре. Они стараются держаться от нашего города подальше. Бандиты следуют за вымогателями - а вымогателей здесь почти нет. В городе имеются подонки, но мы о них знаем. И знаем места, где они бывают. Если кто-то из них захочет стать большим боссом, мы схватим его, как только он начнет собирать вокруг себя парней. Если большой босс прибудет из другого города, его ожидают те же проблемы. А если он попытается привезти с собой своих горилл, то они будут видны здесь, как маргаритки на пшеничном поле.

– Значит, бандиты стараются держаться подальше от Нового Орлеана?

– Нет. Сюда приезжают многие. Но дело в том, что здесь слишком много людей, которые присматривают за приезжими, поскольку им не нужны неприятности с копами.

– То есть, во Французском квартале все спокойно?

– Не всегда. В каком-то смысле, там никогда не бывает спокойно. Там может случиться, что угодно. Мы выезжаем на набережную. Посмотрите, Кардона. Гудзон в Нью-Йорке широк, не так ли?

– Более мили.

– Если вода в нем начнет подниматься - скажем, на двадцать или тридцать футов. На Манхэттене начнутся неприятности, не так ли?

Кардона кивнул.

– Вон там, - Вайсон кивнул в сторону начала Чэннэл-стрит, по которой они ехали, - когда Миссисипи разливается, вода поднимается очень высоко. Но она не смывает нас, поскольку там имеются дамбы. Выше, чем уровень улиц. Мы справляемся с преступностью, подобно как с рекой. Мы знаем, когда уровень низок, а когда может подняться. Именно тогда нам помогают "дамбы", которые мы построили. И мы следим, чтобы они были в полном порядке.

Кардона не ответил. Он уловил смысл сделанного Вайсоном сравнения.

Уровень преступности в Нью-Йорке оставался приблизительно постоянным, в то время как небольшие города часто сталкивались с преступниками, видевшими в них "прекрасные угодья для охоты". Если верить Вайсону, городская полиция знала об этом и была к этому готова.

Но прежде, чем Кардона успел попросить посвятить его в подробности, лейтенант вернулся к первоначальной теме.

– Мы наведем кое-какие справки, - заметил Вайсон.
– Поговорим с людьми, которые не хотят неприятностей, и если они что-то знают, то расскажут об этом. Но если бы вы приехали сюда с каким-нибудь детективом, и стали спрашивать, то вами бы заинтересовались. Посчитали бы вас копом из провинции. Вам не стали бы помогать, и, возможно, сказали бы пару слов плохим парням. И это наверняка дошло бы до того, кого вы ищете.

Машина достигла центра города. Вайсон припарковался; они с Кардоной вышли. Полицейский регулировщик дружески поприветствовал их, когда они пересекали широкую авеню с четырьмя рядами трамвайных путей.

– Похоже на Маркет-стрит во Фриско, - заметил Вайсон, кивая на трамвайные пути.
– Четыре ряда.
– Затем обратился к копу, записывавшему номер припаркованной машины.
– Брось, Стив. Эвакуатор не прибудет раньше чем через полчаса. Когда мы ехали, он направлялся в Клейборн.

Полицейский усмехнулся и махнул рукой. Вайсон ткнул пальцем в сторону Чэннел-стрит, противоположную той, откуда они приехали.

– Там - верхний город, - объяснил он Джо.
– В той стороне Чэннэл-стрит. А с этой стороны - нижний город. Именно так мы их и различаем. В отличие от большинства городов. Французский квартал - начало нижнего города. Мы начнем отсюда, - они шли по Чэннэл-стрит, - это место - рай для пьяниц - Эксчейндж-стрит. Здесь полно магазинов, торгующих спиртным. Будьте внимательны.

Приближалась ночь; включилось освещение. По обе стороны улицы зажглись фонари - великолепные яркие шары на металлических столбах. Эксчейндж-стрит, однако, представляла собой еще более поразительное зрелище.

Открытые бары и кафе, залитые ярким светом. Большое количество людей, двигающихся навстречу друг другу по проезжей части. Медленно движущиеся автомобили, беспрерывно сигналящие.

Вайсон оглядывался по сторонам. То же делал и Кардона. Лейтенант вел себя так, будто знакомит своего друга с достопримечательностями. Добродушный лысый мужчина приветствовал их. Вайсон заговорил с ним. Тот кивнул.

То же самое происходило и дальше. Всякий раз, когда Вайсон останавливался и с кем-нибудь заговаривал, Кардона внимательно рассматривал его собеседника. Он изучал тип людей, за которыми следует понаблюдать.

В конце Эксчейндж-стрит Вайсон повернул обратно. Он взглянул на часы и пожал плечами. Этот жест означал, что начинать расспросы слишком поздно.

– Начнем завтра вечером, в восемь, - решил лейтенант.
– Я заеду за вами в гостиницу. А сейчас придется возвращаться, Кардона. Мы потеряли слишком много времени на бесполезную поездку в клуб.