Я вспомнил армейскую службу: на таких самоходках перевозить только тамбовских наливных молодок, да выбирать не приходиться. В крайнем случае, можно сделать вид, что я большой оригинал и нет проблем с чувством юмора. Однако задаю естественный вопрос: как на такую игрушку посмотрит ГИБДД?

– А что ГБД, - сплевывает Ван Ваныч.
– Видишь на авто слова всякие. Какие могут быть вопросы к ралли?

Я посмеялся: все мы в каком-то смысле участники гонки на выживание, каждый из нас живет надеждой на победу и верой, что ему удастся прийти к финишу первым. Но, как известно, победителей в этой гонке со временем не бывает.

На площадке мы проверяем ходовую часть агрегата, собранного заводскими умельцами из пяти автомобилей, крепко битых на столичных трассах смерти.

– Как часы, - утверждает отчим.
– Ваши денюжки, наши гарантии.
– И запел: - "А вместо сердца - пламенный мотор!"

Я понял, что умельцы уже отметили праздник автомобилестроения и с нетерпением ждут его продолжения. И лучше, если я не буду омрачать подъем трудового духа.

И мы с Ван Ванычем ударяем по рукам: я получаю документы, утверждающие, что я есть владелец своеобычного транспортного средства, а другая сторона получает пять импортных сотенок и ящик отечественной огненной воды. И все остаются довольны. Главное, оказаться в нужное время и в нужном месте.

– Это точно, Дымок, - сказал на прощание отчим, когда я сгрузил его и ящик родной у проходной.
– Чудное времечко вокруг и мы в нем, как в турецких банях.

Я хотел уточнить насчет помыва в чужих банях, да Ваныч с заслуженной ношей поспешил удалиться в сторону невидимых, но опытных во всех отношениях автомобилестроителей.

Легкая и веселая энергия автомобильчика передалась и мне. Я почувствовал себя намного свободнее. Конечно, я сын трудового народа, но народная любовь порой утомляет, а её клозетные запахи убивают все прекрасные порывы. Так что лучше будет, если наши дороги пойдут параллельными курсами, пересекаясь только в самых крайних случаях.

Мое авто плывет в общем механизированном потоке, на него никто не обращает внимания, даже мешковатые ГИБДДрилы с жезлами. Значит, мой отчим прав: участникам ралли дают зеленую улицу.

Через четверть часа прибываю на стоянку, где у семейства Мамина-Мамыкина зарезервировано местечко: машину украли, а площадка осталась, и мой товарищ решил мне её удружить. А если угонят и мою тачку, пошутил я. Не-а, твердо заявил Венька, ни за что. Почему? А я точку для тачки заминирую, заверил друг. Я посмеялся: и правильно, не дадим врагу никаких шансов. И вот я въезжаю на стоянку и вижу рыжего гаера, который, признав меня за рулем, начинает хохотать.

– И минировать не надо, - говорит он.
– Откуда такое чудо-юдо?

– Я участник ралли, - отмахиваюсь.
– И этим сказано все.

– И ты на этой таратайке, - не унимается, - к даме сердца?

– Угадал, фигляр, - отвечаю.

– А если я с тобой?

– Зачем?

– Буду освещать место событий - свечами.

Я трескаю охальника по затылку и мы отправляемся к нему домой. Живет Мамин с родителями и младшим братом Санькой, что не мешает ему проводить свою политику относительно личной свободы и независимости. Отвоевал её со скандалами и показательными уходами и такими же возвращениями. Помимо этого имеет свою комнату, где такой вещевой ералаш, что непостижимо, как можно здесь жить. Однако мой товарищ жил, и жил хорошо, утверждая, что в хаосе он обретает душевный покой. И я даже знаю, какой он обретает покой, когда тащит в логово очередную любительницу порно. Такого количества видеокассет с малохудожественными шедеврами я не встречал даже в публичных библиотеках.

– Я люблю кино и я изучаю искусство любви, - утверждал Веничка.
– Это трудно понять тем, кто живет низкими страстями.

– А ты живешь высокими?
– смеялся я.
– Извини, не знал, что ты у нас натура возвышенная.

– Сам такой, - огрызался Мамыкин и делал вид, что очень оскорблен в своих самых лучших чувствах.

За два года ровным счетом ничего не изменилось: все тот же бардак с борделью, заметил я, пиная продукцию рынка порока, хрустящую под ногами морскими ракушками. Жизнь продолжается, сказал на это Мамин и по моей просьбе принялся рыться в хламе, чтобы обнаружить телефон. Когда я начал терять терпение, искатель нащупал провод и по нему выбрался на балкон, где и был найден искомый аппарат.

– Только не крой рожи, - предупредил я.
– У меня ответственный разговор.

– С кем?

Я признался, что с мадемуазель, мечтающей провести ночь с горячим славянским парнем. То есть с тобой, жеребцом, уточнил Мамыкин и принялся ржать, точно вышеупомянутое животное. Отправив кентавра на кухню готовить кофе, я накрутил диск.

– Да?
– услышал милый женский голосок.
– Добрый день, "Russia cosmetic" слушает вас.

Я не знал, как в подобных случаях начинают вести светскую беседу и поэтому решил сделать вид, что состою в ордене Святых Мучеников:

– Будьте добры, госпожу Пехилову?

– Как вас представить?
– любезно интересуется секретарь.

– Дима от Михи, - был прост я.

– Минуточку, - после заметной паузы ответила девушка.

Я перевел дыхание: перспектива встречи при свечах с "железной леди" в ночной розовой рубахе мне не улыбалась. Хотелось нечто - легкого, летящего, искрящегося. И я его получил в полном объеме:

– Дима от Михи? Да-да!
– услышал голос стервочки и её нервный смешок.
– Замечательно, ха-ха. Именно вы мне и нужны, Дима, и немедленно!