Эти ждут кого-то? Тут так не принято, ожидание - это расход бензина и ресурса двигателя, у таксистов простой летом стоит полтора тарифа, зимой - два (тариф - тридцать рублей в час, если кататься по городу). Что-то привезли или увозят? Возможно, но, опять же, движок у машины молотит уже минут двадцать просто так, а вокруг машины никто не ходит. Странно. Словно толкнул кто-то - а не по мою ли душу? Ладно, тронулся, еле различая полузанесённую дорогу перед собой. Рыдван сзади тоже двинулся с места, причём довольно резво, что напрягло меня ещё больше. Впереди будет нехорошее место, дорога уйдёт вниз и влево, там сейчас без цепей делать нечего вообще, и эта колымага сзади запросто может уйти в неуправляемое скольжение вниз, там даже знак висит, чуть не единственный в городе - "20". Вроде как, рекомендуемая скорость двадцать километров в час.

Одинокая фара сзади приближалась, я утопил педальку, и машинка тут же ускорилась, плавно уходя в занос - дорогу не чистили, видимо, вообще. Более тяжёлая полуторка легко утюжила снег, но там что, идиот сидит? Его же просто вынесет с дороги впереди! Так, нафиг! Я принял влево, уходя на встречку, благо она была абсолютно пустой, и сбросил скорость. Фара сзади тоже сместилась левее и опять приблизилась. Не, ребят, так не пойдёт! Опасно, конечно, но другого выхода, похоже, нет. Я снова утопил педаль газа, "Кюбель" послушно разогнался, внезапно впереди появились два тусклых пятна света, я слишком резко взял вправо, машину занесло, но тут колёса снова сцепились с дорогой и меня бросило прямо на деревянный забор, которым была отгорожена чья-то территория. Резкое торможение, несильный удар в сугроб снега, откинутого на обочину, лёгкая морда "Кюбеля" задралась вверх, и я едва не выдавил головой стекло, так резко мы остановились. ГАЗон, завывая трансмиссией и грохоча кузовом, пронёсся мимо. Вот же ж вашу мать! Что это было вообще?

С откапыванием помог проезжавший мимо мужик на немецком "Штайре". Я, было, руку за пазуху сунул, там у меня специальная кобура для ТТ прикреплена, но усатый и пузатый мужик в свитере, валенках, и заячьем треухе явно не имел враждебных намерений.

– Трос есть?
– крикнул он мне, встав на подножку своей машины.

– Есть, - подтвердил я.

Но потом понял - чтобы его извлечь, мне придётся по пояс забраться в сугроб.

– Лезь в кузов, - кивнул усатый головой назад, - там увидишь.

Сам он мёрзнуть не стал, нырнул в кабину, где у него был явно какой-то самодельный обогреватель, а я перелез через борт, нашёл под лавкой скрученный металлический трос, кое-как распрямил его и прицепил за крюки. Штайр без всяких усилий вытащил мою машинку, и добрый человек даже отказался от "красненькой", то есть от трёх червонцев. Диме я про своё приключение рассказывать на стал, может и зря гнал на неизвестного водилу, сам виноват, впал в панику. Объяснил лишь, что застрял по дороге, что было неудивительно - с каждым годом, как говорили, дела с уборкой снега в городе были всё хуже и хуже.

Местный рынок это, по сути, гипермаркет из моего времени, да и переводится это словосочетание именно как "огромный рынок". Популярность базара заключается не только в ценах, они здесь далеко не всегда самые низкие, главное преимущество - это выбор. Выбор всего, продуктов, промтоваров, всё, что нужно человеку, если оно есть в этом мире, можно найти на рынке. Даже оружие, хотя официально торговля им вот так, с рук, запрещена.

Конечно, есть категория людей, которые сюда не ходят по соображениям статусности, их социальная ступень уже не допускает такого. Для них есть "Маркеты" (смешно, правда, ведь это и есть "рынок"), где есть даже остродефицитные товары, по заоблачным ценам, правда. Мы же, плебс, в течение недели забегаем в "Гастроном", "Булочную" или в "Промтовары", если нужно прикупить свежей колбасы, сосисок, мыла или молока с хлебом. А для обитателей микрорайона "Новый Путь", к примеру, в городе уже есть "Пекарня Пироговъ и Сынъ", где можно купить круассанов по три рубля за штуку, или подовой каравай за пять червонцев. Спрос рождает предложение, законы рынка везде одинаковы, и мы сейчас окунёмся в настоящую, истинную рыночную экономику.

Список покупок для нас с Машей составлял преимущественно я, всё же большая часть хлопот по хозяйству, вернее по кухне, лежит на мне, от неё только приписки типа "мыло для душа", "мыло с крапивой", "и чего-нибудь сладенького". Поясню: мыло для душа - это специальное мыло с травами и экстрактами растений. В общем-то 100% натур продукт, умельцы наладили производство, оно и приятно пахнет, и, вроде как, что-то делает с кожей. Вариантов не так много, всё же сырьё местное, но ромашка, мята, чистотел, чабрец, календула, даже хвоя. Красят, чаще всего, морковным соком, в то, что идёт "для тела" добавляют скраб, типа овсяной шелухи мелкого помола. Мыло с крапивой идёт для мытья головы, мне проще в этом плане, я и обычным могу обойтись, раз в две недели стригусь "под машинку", как в армии, дёшево и сердито, а вот женщинам уход за волосами нужен.

Машка вон брюнетка. Была. Отросшие до безобразия корни волос явили на всеобщее обозрение истинный цвет - тёмно-русый. Издалека и в темноте не так заметно, но вообще она первое время комплексовала. Сейчас уже привыкла, тут таких полно, хотя многие перекрашиваются в блондинок, благо перекись водорода научились производить. Кроме неё на рынке (в смысле в обороте) есть несколько видов красок, но это или очень дорогая, из-за дефицита, хна, или средства типа "Титаника", которым один предводитель дворянства красил волосы, ну то, что делается в Одессе на Малой Арнаутской. Ещё летом выручает "пин-ап", вообще это слово, насколько я знаю, означает "прикалывать, пришпиливать" и изначально применялось к плакатам пятидесятых годов с разными сексапильными топ-моделями. Здесь же от того времени взяли такие цветные шарфики и косыночки, которыми повязывают голову. Вот это здесь и называется "пин-ап", который удачно маскирует перепад цветовой гаммы в волосах. Однако волосы требуют ещё и ухода, так что умельцы наладили выпуск нескольких видов мыла, даже с пивными дрожжами что-то имеется.

Не смотря на метель, народу на базаре былом много, как никак суббота. Покупатели, в всём хаотичном, Броуновском движении, передвигались от лотка к лотку, продавцы смахивали самодельными веничками снег с товара, да притоптывали ногами, обутыми в безразмерные серые валенки. Слышались крики зазывал, где-то пронзительно заверещал поросёнок, возможно у шашлычной, над которой ветер с остервенением трепал дым от мангала. И весь этот шум и гам перекрывал гнусавый, с картавинкой, голос Вертинского, доносящийся из угловатых раструбов репродукторов, развешанных на столбах: