А Рыцарь Ночи за три дня совершил еще три ограбления.

На четвертый день, когда Джек и Мери сидели в большой гостиной в ожидании обеда, в Колтрейн-Хаус прибыл сквайр Хедли. Не успел Максвелл доложить о нем, как сквайр оттолкнул его и буквально ворвался в комнату.

— Глянь на этого индюка в нелепом костюме, Клуни. Напыщенный, жирный пигмей. — Клэнси и Клуни, как обычно, сидели на люстре. — Как говаривала моя мать — святая женщина, — как ни ряди кабана в шелка, он кабаном и останется.

— Погляди на живот, Клэнси! Видать, любитель хорошо поесть! А какой нос! — Клуни смотрел сверху, как Хедли усаживается на диван. — Помяни мое слово, этот человек — пьяница. Он способен выпить и чернила, если ничего другого не будет под рукой. Но что ему здесь нужно, Клэнси, как ты думаешь? Местные помещики сюда не приезжают и никогда не приезжали. Тихо, он что-то говорит!

— Я никогда не знал вас достаточно хорошо, — сказал сквайр, принимая у Джека бокал вина. — Времени не было, да, признаться, и желания. Что касается вашего отца, моя жена не велела даже приближаться к вашему поместью. До нас доходили слухи — не без этого, — мы знали, что у вас творится. Ни стыда, ни совести. А ведь в доме были дети. Моя Сара не позволяла мне даже ногой ступать на вашу землю. Сплошное пьянство и — простите меня, мисс, — разврат. До детей никому не было дела. А еще к вашему дому прибились актеры! Нет-нет, Сара не потерпела бы такого. Моя жена — добрая христианка.

Мери еле сдержалась. Добрая христианка? Как бы не так! Эта «добрая христианка» знала, что в доме двое детей, и ничего не сделала? Пальцем не пошевельнула, чтобы помочь.

— Я уверена, она молилась за наши души, сквайр, — наконец сказала Мери, когда смогла разомкнуть крепко стиснутые зубы.

— Вот это удар! Довольно ощутимый, — воскликнул Клэнси, аплодируя замечанию Мери.

А Клуни послал ей не менее полудюжины воздушных поцелуев.

— Что? Молилась за ваши души? О да, конечно. — Сквайр оттянул пальцем тугой, накрахмаленный воротник, у него покраснели не только щеки, но и подбородок. — Уверен, что так она и поступала. Она всегда молится, моя Сара. От этих бесконечных молитв и послеобеденных проповедей и запить недолго. — Сквайр Хедли откашлялся, явно смутившись. — Вы, Колтрейн, наверное, удивлены моим визитом?

— Признаться, удивлен. — Джек встал и, подойдя к камину, оперся одной рукой о каминную доску. Вторая была занята бокалом с вином.

Он был так красив, внешне так спокоен, хотя Мери была уверена, что на самом деле он в ярости. Вчера вечером она рассердилась, что он от нее отказался — в который раз! — но и была довольна, что он явно чувствовал себя неловко. Если сквайр Хедли сию минуту не скажет что-нибудь путного, она вскочит, чтобы остановить Джека, прежде чем он бросится на сквайра с кулаками.

Сквайр расстегнул две пуговицы на своем парчовом жилете. Этот человек оделся так, словно ему предстояло быть представленным ко двору, а выглядел при этом как кабан, втиснутый в колбасную кишку. Откуда-то из глубин жилета он достал сложенный вчетверо лист бумаги.

— Я получил вот это сегодня около двух часов пополудни. Если вы меня спросите, кто это прислал, Колтрейн, я не знаю, но письмо касается вас.

— В каком смысле?

— Да уж определенно не в хвалебном, — ответил Хедли и стал разглядывать Джека, словно хотел найти какие-нибудь внешние признаки его недостатков.

— Неужели? — Мери бросила умоляющий взгляд на Джека, призывая его оставаться спокойным и подождать, пока сквайр не договорит.

— Кхе-кхе, — снова откашлялся Хедли. — Как вам известно, я, как мировой судья, отвечаю за соблюдение законов в этом округе. Поэтому письмо и адресовано мне. В нем… э… содержится довольно серьезное обвинение, Колтрейн, и я надеюсь, что вы сможете доказать мне, что это обвинение не более чем бессмыслица.

У Мери сердце ушло в пятки.

— Я тоже на это надеюсь, сквайр. — Джек отошел от камина и сел рядом с Мери. — Вы позволите мне прочитать письмо?

— В этом нет необходимости, — сказал Хедли. засовывая листок за жилет. — Я перескажу вам его содержание, вы можете все отрицать, и я успею домой к обеду. Идет?

Джек склонил голову: — Согласен, сквайр. Ко всему прочему, кто поверит, что дикий Джек Колтрейн умеет читать? Я был предоставлен самому себе… и молитвам вашей жены.

Люстра тихонько звякнула от того, что Клэнси встал в полный рост, чтобы поаплодировать Джеку.

— Послушайте, молодой человек…

— Мой дорогой сквайр, — быстро вмешалась Мери и прижала ладонью его руку, чтобы Хедли не смог вскочить и в возмущении выбежать из дома. — Мой муж иногда говорит не подумав. — Она бросила на Джека взгляд, обещавший, что, если он не будет вести себя как следует, еще большее число рабочих начнет с раннего утра стучать молотками рядом с его спальней. — Он не хотел оскорбить вас, разве не так, дорогой?

— Прошу прощения, сэр, — вдруг улыбнулся Джек, и Мери поняла, что кое-чему он научился в Филадельфии. Хотя и недостаточно: сдерживать свой гнев при упоминании отца ему все еще бывало трудно. Во всяком случае, сейчас он не вскочил и не начал душить сквайра его собственным галстуком.

— Ваше извинение принято, Колтрейн, — великодушно отозвался сквайр. — Короче говоря, позвольте сказать вам, что меня предупредили о появлении Рыцаря Ночи. Того самого, что грабил на большой дороге пять лет назад. Он появляется в нескольких милях от вашего поместья, в одном и том же месте и в одно и то же время. Мое внимание обратили на то, что вы жили, здесь пять лет назад, Колтрейн, а сейчас вернулись.