– А... а-а!
– Тоша рывком вырвался из захвата, отползая на заднице подальше. Рука нащупала излучатель и рванула из кобуры. Ствол зацепился чем-то и Тоша яростно выругался.

– Твою мать! Да вылазь же!

Восемь чёрных глаз, раскиданных безо всякой симметрии, сфокусировались на нём. Небольшой, но функциональный мозг распознал во враге человека, и мощное червеобразное тело начало приближаться рваными зигзагообразными рывками, уходя от возможных выстрелов. Люди - стреляют. Это червь знал уже на генетическом уровне.

Сзади послышалась ругань Фридмана и шипение его излучателя.

Вытащив, наконец, ствол, Тоша судорожно нажал на замыкатель.

Выстрел! Чёртов, предохранитель... Тварь с противным писком плюнула в стекло какой-то жёлтой дрянью. Встала на заднюю часть червеобразного тела, угрожающе подняв паучьи лапы с выпущенными коготками.

Выстрел! Горячий луч плазмы прошёл в полуметре от активно извивающейся змеистой твари и ушёл в пространство. Ещё выстрел. Тоша почти не видел противника и отчаянно стрелял, не замечая сигнала перегрева.

Зверь играючи ушёл с направления беспорядочной пальбы. Резко вытянув корпус - раза в два - он навис над Тошей. Мелькнула мохнатая лапа, с острым блестящим когтем. Ударом Тошу опрокинуло навзничь. Впрочем, защита выдержала. В панике Тоша вскочил на ноги и кинулся бежать, но сослепу споткнулся, и снова упал, стукнувшись о сухие стволы кривых "деревьев". У лица мелькнула оскаленная пасть, сочащаяся ядом с острых клыков...

Среди тучи пыли появился силуэт Фридмана. Закрытый круглый шлем, включённая защита, квадратные пластины из бронепластика. Излучатель плюнул распылённой струёй плазмы, обдав ею и хищника, и жертву. Костюм удар выдержал, а вот ошпаренный паукочервь взвыл и свалился на землю, корчась среди дымящихся веток. Оклематься от болевого шока он не успел, Фридман перевёл излучатель на точечный режим и методично расстрелял хищника в упор. Подошёл ещё ближе, придавил сапогом костяную шипастую голову и сделал контрольный выстрел. Разогретый до пара мозг разорвал бошку, вырвавшись серыми парящими брызгами.

– Теперь понял, почему излучатель держат на распылении?
– усмехнулся Фридман, рывком поднимая напарника.
– Стрелки, бля. Чемпионы! В тирах иголки срезают, а при первой опасности - прыжок на жопу и марш-бросок на четвереньках.

Тоша стоял, опустив голову. Ему было стыдно.

– Но ты ещё ничего...
– снисходительно сказал Фридман, хлопнув его по плечу.
– Ты хоть побрыкаться успел. Иные стрекача давали прямо в чащу. Ну, их потом находили, конечно. По ошмёткам... Ствол, на каком режиме держишь, а?!

Тоша быстро перевёл излучатель на "распылитель".

– Во!
– ухмыльнулся Фридман.
– Через пару месяцев глядишь и человеком станешь.

Тоша молчал, его трясло. Потом словно очнувшись от морока, сорвал пучок шарообразных травинок, и начал вытирать шлем.

– Ищи зелёные, - подсказал Фридман.
– У них внутри вода есть.

Он осматривал дохлых хищников и размышлял вслух.
– Интересно, что с ними стряслось? На людей обычно не нападают. Как взбесились.

– Посмотрите!
– Тоша показал рукой в сторону двух деревьев, необычного для землян вида. Как будто воздушные шарики залили водой и сложили пирамидкой. Впечатляло с непривычки, но колонистам это великолепие давно уж примелькалось. А вот рядом с деревом лежало нечто, впечатлившее даже Фридмана. Там торчал смятый закопчённый кусок двигателя космолёта. Сам по себе двигатель, свой собственный. Его основательно вбило в землю, где он и дымился, пока не остыл.

– И суток не пролежал!
– подытожил Фридман, сорвав растение, и оценив длину.
– Надо было сканер взять. Что пошли за ним?

Тоша вздрогнул, глядя на заросли. Они больше не казались чем-то мелким и противным. Скорее - большим и ужасным. Один взгляд туда вызывал страх.

– И чего нам летательные аппараты не дают?
– вздохнул он.

– Угу, - кивнул Фридман, снимая рюкзак.
– И собирай вас потом россыпом, по планете. Ходить сперва научись, летатель!

– Ну, не летать, а это...
– Тоша, задумавшись, щёлкнул пальцами.
– Такую штуку, чтобы подпрыгивать высоко и парить... как белка...

– Белка-летяга, - подсказал Фридман, доставая из рюкзака сапёрную лопатку.
– Они бывают двух видов: белки-парашютяги, и белки-дельтапланерюги. И обе при неудачной посадке ломают себе руки, ноги и дурные головы.

Вручил Тоше лопатку.

– Копай, давай, белка! Посмотрим, в какую глубину оно воткнулось. А то я, кажется, догадываюсь, отчего звериная общага тут с ума сходит.

Дальнейшие несколько минут прошли в тишине. Фридман отдыхал, сидя на земле и осматриваясь. А Тоша энергично обкапывал упавший обломок. Вскоре лопата ткнулась в нечто, похожее на дерево. Фридман резво вскочил на ноги, подошёл к Тоше. Забрал лопатку и расчистил грунт.

– Вот, пожалуйста! Он проломил купол роя.

Подземный купол представлял собою жалкое зрелище. Из многочисленных трещин шёл сизый дымок, и слышалось беспрерывное шуршание тысяч мохнатых лапок.

– Двигатель их гнездо раздавил!
– Фридман вручил Тоше лопатку, достал небольшой брикет, нажал там пару кнопок.

– Зачем взрывчатка?
– удивился Тоша.

– Затем, - проворчал Фридман, - что они теперь месяца полтора на людей кидаться будут. Мало нам инсектов...

– А экологи...