— Где же он?

— Учитель сказал мне, что дедушка со всей бригадой плотников уехал в Красобор. Они должны за два дня восстановить партизанские землянки и шалаши. А тебя как зовут?

— Алесик. А что?

— Ничего. Просто так. Хочешь, Алесик, я тебе что-то покажу? Помоги мне только эти деревянные рамки отодвинуть.

Вдвоем они отодвинули деревянные рамки, поставленные торчком, и Алесик увидел стенд. На большом куске серого полотна, натянутого на раму и раскрашенного под мрамор, было написано: «Они сражались за Родину, за твое счастье». И под стеклом помещены фотоснимки, а на них — лес какой-то, деревни, люди. Под фотоснимками были аккуратные надписи.

— Стенд партизанской бригады имени Кутузова. Красные следопыты школы сделали, — пояснила Аля.

— А дед Луста здесь есть?

— Вот, посредине. Усатый… А тут надпись о самом маленьком партизане. Его все звали Зайчиком.

— Про Зайчика шофер автобуса-будки вспоминал. И папа рассказывал. Зайчик помог мост сжечь.

— Это, когда он только в отряд пришел. Зайчик, знаешь, какой был? — торопливо заговорила Аля. — Однажды он даже в гарнизон пробрался и расклеил листовки там: и на рынке, и на площади, и на многих домах, где фашисты жили. В другой раз шпика немецкого Зайчик выследил и поймал. А сколько врагов взорвал! Узнали однажды дедушка с Зайчиком, что фашисты идти по дороге колонною будут, а впереди женщин и детей погонят, чтобы те, если дорога заминирована, первые на партизанских минах подорвались. Узнали и заложили мины не на дороге, а на обочине, под кучами камней. Мирные люди прошли, и колонна немцев вплотную приблизилась к камням. Тут Зайчик за шнурок как дернет! Бух-тара-рах! Камнями по колонне так шибануло — половины фашистов как и не было.

— А почему его портрета на стенде нет? — спросил Алесик.

— Не нашли. И вообще никто ничего не знает, где он.

— А что с ним случилось?

— Дедушка рассказывал, что фашисты однажды снова на Красобор напали. Бомбы с самолетов бросали, из пушек палили, потом танки пустили, а сами, за танками прячась, шли. Крепко держались партизаны, долго бились, но пришлось им отступить. Тогда дедушку ранило. Потом партизан окружили у болота, и они маленькими группками прорывались. Зайчик был в одной из таких групп. Пропала та группа.

— Все?

— Кое-кто потом нашелся, другие нет. Решили, что остальные в плен попали и там погибли. А полгода назад в Бородовичи доктору Жирмонову письмо из Германии пришло. Курт в ГДР живет.

— А кто такой Курт? — полюбопытствовал Алесик.

— Эх ты… И про Курта ничего не знаешь? У нас про него все пионеры знают. Немец он. Антифашист. Курт его имя.

— Ну и что?

— А то. Курт в той же группе, что и Зайчик был. И дедушка сказал: «Коль уж Курт объявился, то и Зайчика следы отыщутся».

— Вот здорово было бы! А Курт в Красобор приедет?

— Дедушка мне говорил, что приглашение послали.

— Аля, — вдруг вспомнил Алесик, — а зачем ты дядьку Мечика просишь, чтобы он тебе привозил книги только про войну да про партизан?

— А тебе не все равно? — неожиданно задиристо вопросом на вопрос ответила она.

Но Алесик почувствовал, что Аля не ищет ссоры. Просто она чего-то стеснялась.

— Обещаю: никому ни слова.

— Никому-никому?

— Ну, разве только самому Зайчику, если встречу его где-либо.

— Не смейся. Слушай. Я думаю, что когда все книги про партизан перечитаю, то где-нибудь да найду и про Зайчика. Не может же быть, чтобы нигде про него написано не было, что с ним что-то случилось!

— А если найдешь, прочтешь, узнаешь, что тогда изменится?

— Тогда я пойду к красным следопытам нашей школы и скажу: «Вот он, Зайчик! Я нашла его. Принимайте меня в отряд».

— В какой отряд?

— В отряд красных следопытов. Там старшие пионеры. И то не все, а самые лучшие. А мне только в этом году галстук повязали. Доктор Жирмонов повязал… Если я найду следы Зайчика, узнаю о его судьбе, тогда меня обязательно в следопыты примут. И место на стенде пустовать не будет.

— Знаешь, Аля, — тихо и как-то торжественно произнес Алесик, — давай вместе Зайчика искать!

— Алесик! Алесик! — весь школьный коридор заполняет громкий голос отца. — Куда ты подевался?

«Наверное, папа идет сюда, в сторону пионерской комнаты, потому что голос его звучит уже где-то близко».

— Ты чего, оглох, что ли? — удивленно смотрит на Алесика Аля. — Тебя же зовут.

— Аля… а ты на празднике в Красоборе будешь? — почему-то робко спрашивает Алесик и чувствует, что краснеет.

Аля согласно кивает головою:

— Да. Дедушка обещал взять с собою. У него слово крепкое.

И Алесик неожиданно даже для самого себя звучно, но не больно шлепнул Алю по плечу ладошкой. Точно так же, как делал это, играя на переменках «в пятнашки» в своей школе.

— Носишь! — крикнул он и бросился в желтую дверь. Аля рванулась было за ним, чтобы, догнав, отдать «долг», но передумала и остановилась.

Алесик из коридора уже на бегу пропел: