Шрифт:
Пехота противника по вязкому болоту рвалась к небольшому холму. Именно там согласно донесениям фашистской разведки был укрепленный район партизанской базы. Хозяйственный взвод, оставленный здесь для заслона, начал отстреливаться и отходить. Это был маневр партизан: демонстрируя «слабость», необходимо было заманить врага в глубь Долгого острова. Маневр совпадал с планом немецкого командования: мощным натиском со стороны Даниловичей, под непрерывным артиллерийским огнем вынудить отряд отходить в сторону деревни Александрово, где подготовлена засада…
Долгий остров дрожал от взрывов. Густой ельник прошивали очереди крупнокалиберных и станковых пулеметов. Фашисты били в основном по ложным позициям партизан в центре острова.
«Успех» на холме окрылил немцев. Они проваливались в трясину, вязли в торфяной жиже, но упрямо продвигались вперед. Остров по-прежнему молчал. И только когда первые цепи в грязно-зеленых мундирах ступили на сухую землю, послышался голос комиссара:
— Огонь!
Выстрел из маузера потонул в дружном грохоте партизанских пулеметов и автоматов. Передняя цепь немцев на глазах поредела, сломалась, фашисты залегли.
Костя стрелял с отлично замаскированной позиции. Теперь он за все отомстит проклятым оккупантам! И за горе матери, и за издевательства полицаев, и за тетю Тоню, за то, что маленький Валерка остался сиротой…
— Не спеши, целься! — спокойно сказал политрук Бочкарев. Сам он со старшим сержантом Столбовым вел прицельный огонь из «Дегтярева» короткими очередями.
«Этот пулемет отец ремонтировал», — успел подумать Костя.
…Атака следовала за атакой. На третьем часу боя гитлеровцам удалось с северо-западной стороны ворваться на Долгий остров. Из-за каждого куста, из-за каждого дерева в них летели свинец и гранаты.
Фашисты отвечали мощным артиллерийским обстрелом.
Взрывы снарядов были настолько оглушительными, что казалось Косте, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Падали сломанные и вывороченные деревья, трещала кора от осколков и пуль.
— Будник! К комиссару! — расслышал мальчик сквозь грохот взрывов.
Петра Игнатьевича Костя нашел в лощине. Припав к ручному пулемету, тот беспрерывно стрелял по цепи идущих в очередную атаку фашистов.
— Вот что, Кастусь, — комиссар на минуту оторвался от прицела, — умолк пулемет Михася на левом фланге. Выясни, в чем дело.
К окопу Михася Костя пробрался ползком. Осторожно отодвинул густую ветку ели — двое полицаев уже закладывали ленту в пулемет, третий оттаскивал тело пулеметчика…
В грохоте боя не слышно было длинной автоматной очереди. Оба полицая упали. Третьего заслоняло дерево. Что-то знакомое увидел Костя в удаляющейся черной фигуре.
«Неужели сам Тумас, начальник узденской полиции?» — Полицейский оглянулся. Сомнений не было: он!
Тумас заметил опасность. И тоже узнал мальчика. Он вскинул автоматическую винтовку, но выстрелить не успел: Костя разрядил в Тумаса свой автомат и мгновенно спрыгнул в окоп.
…Двадцать два раза при поддержке артиллерии бросались в этот день гитлеровцы в яростные атаки, но не смогли сломить партизан. Народные мстители после десятичасового боя отошли в лес под Яловку. Только тогда фашисты смогли занять партизанскую крепость.
Сотни убитых потеряли оккупанты в этом бою. Три дня вывозили они трупы своих солдат.
Затирка с приправой
Отряд Никитина перебазировался в Тепленские леса, под Колодино. Стало известно: взбешенные неудачей на Долгом острове, фашисты готовят новое наступление. Но и партизаны старались не давать передышки врагу.
Ежедневно разведчики и диверсионные группы уходили под Самохваловичи, Пуховичи, Станьково, Койданово, Негорелое, и взлетали на воздух мосты, горели машины с боеприпасами, оставались на дорогах убитые фашисты и предатели-полицаи. Костя вместе с «братками» всегда принимал участие в этих коротких яростных боях. «Братками» называли в партизанском отряде подростков: Костю, Колю Воложина, Виктора Колоса, братьев Николая и Володю Синявских, Николая Шаметьку. Вначале Коля Воложин обращался так к своим одногодкам: «Браток!» У него и переняли. А получилось точно: подростки и в самом деле жили между собой, как родные братья.
Сегодня в засаду на шоссе Минск — Слуцк послали вместе со взрослыми партизанами и «братков». Только замаскировались, как из-за поворота появились шесть грузовиков с солдатами. Первая машина подорвалась на мине, поставленной дядей Лешей, мастером подрывного дела, присланным в отряд минскими подпольщиками. В кузова машин полетели гранаты. Ни один из фашистов не успел убежать: их настигали автоматные очереди. Партизаны собрали вражеское оружие, подожгли машины. Можно было уходить. Но командир роты Александр Балюкевич сказал: