— Кофе, — выдавил из себя Хаджи страшным голосом. — Хочу… кофе.

Эйбрахам засмеялся и удалился за ширму, видимо, исполнять его желание.

Хаджи присел на кровати и осмотрел свое тело. Хмм, он действительно всегда был таким накаченным или его создатели немного приврали?

— А можно мне какую-нибудь одежду? — уже более уверенно произнес он.

Эйбрахам вынырнул из-за складной ширмы, которая отделяла кровать Хаджи от лаборатории.

— Стойте! Вам еще нельзя двигаться! — в панике воскликнул он.

Насколько понял Хаджи, мистер Сигиура был довольно эмоциональным молодым человеком. Он лег обратно и натянул простыню до подбородка, как бы говоря, что он никуда не собирается.

В следующие несколько минут Эйбрахам Сигиура проверял рефлексы Хаджи, зрение, слух, обоняние. Наконец, убедившись, что сознание мистера Хиггса подружилось с его новой телесной оболочкой, выдал ему одежду и отстал до поры до времени.

— Вы работаете на Машидо? — спросил Хаджи, натягивая светлую майку.

— Разумеется, — кивнул Эйбрахам. — Эта научно-исследовательская лаборатория принадлежит его компании.

— То есть, сбежать вы мне не поможете? — Хаджи хотел усмехнуться, но вместо этого издал нечто вроде кряка.

Эйбрахам не оценил шутку: его лицо приобрело бледный оттенок, а рот принялся безмолвно открываться и закрываться.

— Да не бойтесь, я знаю, что у меня нет шансов, — успокоил его Хаджи, а в уме добавил Пока что. Он мечтал вернуться в человеческое тело черт знает сколько лет, и уж точно не собирался до конца жизни оставаться чьи-то подопытным кроликом.

Но первоочередной задачей Хаджи было вытащить Слая из беды. Всеми правдами и неправдами.

— Есть, ты тут? — мысленно позвал Хаджи бионика. За этот короткий четырехчасовой день он смертельно устал. Было трудно вновь чувствовать окружающий мир, испытывать на себе силу земного тяготения, а также много других факторов, о которых он успел забыть. Таких, как, например, голод, холод и позывы в туалет.

— Да. Вот только здесь так тесно, — ответил бестелесный голос Есть, подразумевая черепную коробку Хаджи.

Благодаря своему строению, даже самые крупные бионики могли при необходимости съеживаться до маленьких размеров.

— Но-но-но! Тесно ему, — возмутился Хаджи. — Ничего, привыкнешь. Сейчас самое главное выяснить, что со Слаем.

— Тут все ясно: он нужен Такаде, чтобы манипулировать тобой. Иначе Слая давно бы не было в живых, — ответил Есть.

Такада Машидо не заставил себя ждать. Уже на следующее утро он лично навестил Хаджи в его маленькой обители, состоящей из кровати, ширмы и близлежащей уборной.

— Доброе утро, мистер Хадзи, — произнес он с улыбкой, из-за которой его и без того узкие глаза практически исчезли с лица.

— Хаджи, — машинально поправил Хаджи. — Доброе, и вам.

— Ваш язык такой трудный, — посетовал Такада. Хаджи молча сел на кровати.

Так вот каков этот чертов ублюдок, — подумал он, впервые видя лицо мучителя своего брата.

— Я здесь по делу, мистер Хадзи, — Такада вновь не справился с буквой ж. — Но сначала позволь узнать, как тебе нравится твое новое тело?

— Вполне себе ничего, — Хаджи покивал головой. — Приятно чувствовать себя подтянутым качком.

— Вот и замечательно, — Машидо потер руки. — Однако хочу предупредить, что теперь от тебя зависит целых две жизни. Непосредственно твоя и твоего брата.

При упоминании о брате, Хаджи нахмурился. Ему не нравился голос этого невысокого гинуанца: подчеркнуто вежливый, гнусавый, неприятно коверкающий слова.

— Разумеется, как только ты окрепнешь и наберешься сил, тебя посетит естественное желание выбраться отсюда, — Такада окинул взглядом пространство, отгороженное ширмой. — Оно будет ошибочным.

Ну кто бы мог подумать, — мысленно иронизировал Хаджи.

— Как только мне станет известно о попытке побега, к мистеру Хиггсу младшему придут мои люди, — продолжал Такада. — У многих из них есть медицинское образование, и у всех без исключения — богатая фантазия. Они найдут способ весело скоротать последние дни его жизни.

Чтобы не разорвать Машидо голыми руками, Хаджи включил в голове мыслеобраз с его телом, безжизненно болтающимся в петле.

— У меня есть вопрос, — заявил Хаджи, когда поток гнусавых слов прекратился. — Зачем я тебе?

— Ты интересный, — Такада вновь прищурился. — Более того: ты единственный в своем роде симбионт человека и бионика. Мы будем изучать тебя, и на основе этих данных создавать других.

— А если я не захочу? — мрачно поинтересовался Хаджи, зная, что и на это у Такады найдется ответ. — Откажусь принимать пищу или наглотаюсь лезвий?