Рейдин уже выбралась наружу и уверенно подошла поближе. Видимо, знала, что для многих молодых мужчин все пожилые женщины выглядят на одно лицо.

— Женевьева Джидци-Япс, — представилась она. Вот это да! Ну и имечко себе изобрела! Прямо какой-нибудь английский премьер-министр. — О чем толкуете? Надо подвезти? Вас двоих? — обратилась она ко мне и Барбони.

— Да, — ответила я. — К “Мунгейзеру” в Панама-Сити.

— Там полно вражеской силы, — сказала моя милая соседка. — Но вообще-то можно, если настаиваете.

Барбони с подозрением взглянул на нее и с еще большим подозрением — на задрипанный “плимут” выпуска 1962 года.

— Ладно, — пробурчал он. — В ваших джунглях выбирать не приходится. Поскорей увезите нас отсюда!

— Пожалуйста, сэр! — пригласила она, открывая заднюю дверцу.

Мы уселись, и я сразу нацепила ремень безопасности. Но Барбони никогда еще не имел удовольствия ездить на машине Рейдин, бедняга, и потому пренебрег этим. А напрасно. Старушка рванула с места, как на авторалли, шины взвизгнули, разбрасывая песок и гравий, мы вылетели на шоссе номер 98 и помчались, словно за нами гнался весь клан тех Лаватини с намерением прищучить на месте. Правой рукой она дотянулась до своего радио и врубила местную станцию, да еще на полную мощность.

— Получайте удовольствие на все сто процентов, вы, голубки! — прокричала она, не поворачиваясь к нам. — Что может быть лучше деревенской музыки, правильно я говорю?

— А нельзя ее выключить? — спросил Барбони. — Чего?

— Выключить, говорю! — проорал он. — Или сделать потише.

Рейдин потянулась к переключателю, и музыка стала еще громче. Если это только возможно.

— Все для вас, сэр! — крикнула она и добавила: — Извините, я немного недослышу.

Барбони застонал и откинулся на спинку сиденья. Вечер определенно был для него испорчен.

Тэмми Уинетт продолжала свою заунывную “Оставайся со своим мужчиной”, и я не удержалась от смеха.

— Относитесь к жизни легче, Барбони, — назидательно произнесла я. — Ничего страшного пока не произошло. Вы сидите в древнем “плимуте” рядом с прекрасной женщиной, и вечер тоже прекрасен. Посмотрите вокруг и расслабьтесь.

Парень принял совет к исполнению: повернулся ко мне и обхватил за шею, стараясь найти мои губы.

Рейдин резко дернула руль вправо, и мой спутник отлетел к дверце.

— Что за черт? — прорычал он.

— Опоссум на дороге! — крикнула в ответ моя соседка. Барбони возобновил свои попытки. На этот раз с той же целью он взял меня за подбородок, и его губы уже коснулись моих, когда Рейдин съехала на ребристую обочину и мы затряслись, словно в диком шейке. Выправив машину, она коротко объяснила:

— Антилопа. Лезет сама не знает куда.

— А может, аллигатор? — со злостью предположил Барбони.

— Нет, — ответила Рейдин. — Они умные. Не выползают на дорогу.

Еще две попытки Барбони окончились безуспешно — Рейдин была настороже. В конце концов он сдался, предпочтя свою безопасность нелепой борьбе с этой чудачкой. Пускай лучше не отвлекается и спокойно ведет машину.

Мы продолжали путь под аккомпанемент мелодий кантри, которым во весь голос подпевала Рейдин. Время от времени я смотрела назад и видела две спокойные фары упорно следующего за нами автомобиля. Старушка Пат тоже была начеку. Отряд проявлял чудеса организованности и сообразительности.

У въезда в Панама-Сити Рейдин притормозила.

— Уверены, что вам нужно в “Мунгейзер”? — спросила она.

— Абсолютно, — ответил Барбони. — У вас есть возражения?

Больше всего на свете, я полагала, ему хотелось сейчас покинуть продавленное заднее сиденье “плимута”.

Соседка, не сказав больше ни слова, подъехала к отелю по мощеной дорожке рядом с фонтаном прямо к вращающимся дверям. Остановившись, она с удивительной резвостью выпрыгнула из машины и, обогнув ее, с поклоном открыла заднюю дверцу с моей стороны.

Я вышла, пытаясь вспомнить, куда девала стояночную квитанцию от своей “камаро”.

— Сколько я должен вам? — спрашивал в это время Барбони у Рейдин.

— А сколько у вас есть? — был ответ.

— Это не разговор, — раздраженно буркнул он и сунул ей в руку четыре двадцатки.

— Так награждается благотворительность, — пробормотала Рейдин.

Однако Барбони, видимо, не услышал ее слов из-за плеска фонтана и шума автомобилей со стороны шоссе. А возможно, он заметил что-то или кого-то, и это его сильно обеспокоило. Я увидела, как он вдруг начал обходить фонтан, будто прячась за подсвеченные разноцветные струи. Правая рука у него была под пиджаком. А когда он ее вытащил, я различила в ней пистолет, показавшийся мне очень большим и противным.