Боже, что происходит? Ведь вокруг все так спокойно и мирно. Люди смеются, прохаживаются, любуются фонтаном.

Барбони продолжал вести себя очень странно. Впрочем, так думала только я, окружающие вообще не обращали на него внимания: разве мало чудаков, трезвых или пьяных, которые норовят подставить себя под брызги прямо в одежде?

Раздался какой-то треск, словно взорвалось подряд несколько фейерверков, но в воздухе было спокойно, никто ничего такого не запускал. Я догадалась: это были выстрелы, — и замерла от ужаса, не в состоянии поверить, что такие случилось на самом деле.

В мозгу загремел сигнал опасности: нужно уходить… бежать! Но я не могла двинуться с места. Однако все видела…

Я увидела, как Барбони вроде бы споткнулся и потом упал прямо в фонтан, его тело при этом странно извивалось (под пулями?), словно тело дельфина — такое пришло почему-то сравнение.

Я громко вскрикнула. Все вокруг тоже кричали и шарахались подальше от входа, от фонтана, где плавало тело. Я уже не понимала, прекратились выстрелы или продолжаются и откуда они вообще раздались, с какой стороны; я схватила Рейдин за руку, заставила пригнуть голову и силком уволокла к машине, где мы спрятались за кузовом.

Рейдин, как она говорила потом, видела все, что произошло: как пули вонзались в грудь Барбони, как вода в фонтане окрасилась в красный цвет. Но пока она только стонала и повторяла:

— Ох, Кьяра… ох, Господи…

Частичное безумие не помогало ей сейчас, она полностью сознавала то, что случилось, и переживала наравне со всеми остальными.

Я боялась оставить ее одну и побежать туда, к Барбони, чтобы попытаться помочь. Хотя какая помощь? Он мертв после стольких попаданий, это было совершенно ясно. Иначе его, несомненно, добили бы.

В отдалении послышались полицейские сирены. Кто-то, вероятно, позвонил из отеля в полицию. Внутренняя охрана тоже выскочила к подъезду — здоровенные парни в морских блейзерах с золотыми пуговицами, с оружием и переговорными устройствами в руках. Где они были раньше? Впрочем, разве можно предотвратить убийство из-за угла, из засады? Если сама жертва ни о чем не подозревала до последнего момента, откуда знать другим?

Стрельба закончилась, словно ее и не было, убийцы смешались с толпой или вошли внутрь гостиницы, а может, вообще удрали, Барбони перестал существовать, и все, связанное с ним, отпало. Закончилась и моя миссия.

Я сдала оглядываться в поисках Пат. Где она? Ведь ее машина следовала за нами. Если Пат здесь, я попросила бы, чтобы она увезла Рейдин от вероятных допросов. В ее состоянии лучше не связываться лишний раз с полицией.

Словно разгадав мои намерения, первая патрульная машина загородила выезд. За ней подъехали еще пять автомобилей, взяв гостиницу в кольцо. Я подумала, что если первый же детектив, выскочивший из машины, не Джон Нейлор, то второй будет им обязательно. Однако, как я ни всматривалась, коричневого “тауруса” не было видно. Но без Нейлора все равно не обойдется: лишь только ему сообщат номера машин, стоящих у входа, и он увидит среди них номер дряхлого “плимута”, а тем более если обнаружит среди свидетелей мое имя, он будет тут как тут и начнет мучить нас своими вопросами и подозрениями. А что? Разве не получается в последние дни так, что там, где я, — там смерть? Кошмар какой-то!

Рейдин тихо плакала. Я гладила ее по голове, и тут к нам подошел один из полицейских. Его взгляд был полон сочувствия.

— Никто из вас не пострадал, мэм? — спросил он. — Убитый вам знаком?

Я посмотрела на него поверх головы Рейдин.

— Она в шоке, — сказала я. — Видела, как этого человека застрелили.

Полицейский кивнул.

— Почему бы вам не пройти в отель? В одном из холлов мы сейчас начнем опрос свидетелей. Там же вы найдете врача, он поможет этой леди.

Я наклонила голову. Мне стало вдруг страшно холодно.

— Спасибо. Вы очень добры, мы так и сделаем.

Я вела Рейдин к входу и так была поглощена этим делом, что не заметила, как прибыл Нейлор. Не заметила, но почувствовала. И еще ощутила, что Нейлор увидел нас и смотрит вслед. И тогда я повернулась: он стоял возле фонтана, натягивая резиновые перчатки, отдавая какие-то распоряжения. Вскоре он тоже войдет внутрь и начнет все выспрашивать. Мне следовало подумать, насколько подробно должна я сообщать ему об обстоятельствах сегодняшнего вечера.

Нас провели в одну из комнат первого этажа, где уже расставляли стулья. Кто-то из служащих предложил горячего кофе.

— Лучше чай, — сказала я, поглядев на Рейдин в надежде, что под влиянием шока она хоть на время забудет свои обычные штуки.

Но не тут-то было.

— Здесь все напитки отравлены, — заявила соседка. — Я же говорила тебе, кругом одни враги. — Она оглядела комнату, где уже собрались люди, и убежденно качнула головой. — Так и есть. Вот они…

Я не стала спорить, просто сунула ей в руки чашку с чаем, и старушка покорно держала ее, а слезы не переставая лились по щекам. Оказывается, она вовсе не такая смелая и железная, какой хочет казаться. О Боже, зачем я, идиотка, втянула ее в эту историю?