Теперь Роману дали слово выговориться, рассказать, что же всё-таки произошло на самом деле. У Петра оставалось, конечно, недоверие к юноше, но удалось рассеять его большую часть. Оплатили покупки, затем сели в машину парня. Тот сказал, что подвезёт Рому до дома, потому что сил, наверное, идти у него уже не оставалось.

– Значит, обещания сдерживаешь, -улыбается Пётр, пристёгиваясь ремнём безопасности. Заводит ключом машину. Роман повторяет манипуляции с ремнём, всматриваясь в окно. В салоне было намного теплее, чем на улице. И жопогрейки сработали. Даже желание ехать домой испарилось.

– Когда как, кому как, -улыбается и говорит после долгой паузы Рома, крепко держа в одной руке ручку пакета от магазина.

====== 27 Глава. ======

Вечер вторника. За сегодня многие заработались, ибо конец зимы, а как правило, в это время работать не очень хочется, быстро устаёшь. Светлеет уже раньше, а темнеет позже. Чувствуется приближение весны. Осталось совсем немного до капели, полностью растаянного снега и мартовских праздников. Завтрашний день обещал быть ещё труднее, чем этот. В среду уже играть в другом городе, с совершенно неизвестной командой. Тренер юношеской лиги уже весь иссяк, особенно в последнюю неделю. Он вызывал свою команду на тренировки каждый божий день, чтобы их действия были отчётливы и правильнее. Конечно, есть и слабое звено в команде — реакция. Она была только у единиц в команде. А ещё запасных нету. Пришлось брать всех, кто ходил на тренировки с самого начала года. Вдруг что, а играть некому.

– Маааам, паааап, мне всё надоело!
– в родительской комнате уже слышались крики из комнаты сына, всхлипы, да такие смачные, что страшно становилось, вдруг что серьёзное. Но они уже привыкли, что Костя убивается из-за всякой ерунды, говорит, что устал от всего и не хватает сил именно моральных. Тот скатывается по двери ванной, согнув колени. Его руки обняли их же, а глаза прподнялись вверх, дабы устранить риск плача.

– Что на этот раз?
– со вздохом выходит Валентина Александровна, завязывая ремешок на домашнем халате. Как же юноша любит выплакаться в него, кто б знал! Женщина уже была готова ко всему, и не удивилась бы новым истерикам, потому что привыкла к такому поведению сына. Главное — успокоить может.

– Волосы не растут! Я не мужчина, -тонкие запястья Константина вызвались потирать глаза до красноты, чтобы вытереть выступающие слёзы. Но родителям можно было показывать — понимают. Мама состроила печальную мину, опускаясь к сыну на корточки. Приподняла его голову за подбородок, другой рукой вытерла прозрачную слезу, что текла по левой щеке. Обе щёки были красные, глаза тоже, да ещё и зрачки расширены, как у наркомана последнего. Затем Валентина села на колени, чтобы было удобнее. Притянула к себе сына, успокаивающе гладя по спине. Она делала это уже автоматом, потому что знала, если начнёшь разговаривать с сыном и приводить прочие аргументы, тот ещё больше расплачется, тем более, знает ответ на каждый вопрос. Костя тоже обнял мать, всхлипывая в плечо.

– Конечно не мужчина. Тебе ведь только шестнадцать, успеет ещё всё вырасти, -юношу очень обижало то, что мальчики из его команды спрашивали, насколько часто он бреет ноги, но дело в том, что он ничего не бреет. А завтра ехать на соревнования, а у него ни миллиметра. Во всём виноваты лекарства, которые Костя принимает от сердечно-сосудистых заболеваний на пару с антибиотиками. Они убивают в организме большинство вредных клеток, но также замедляют рост волосяных луковиц, а также устроняют некоторые полезные белки. Юноша, конечно же, об этом не догадывался, а вот мама знала про это. Но если расскажет сыну, почему же так происходит, то перестанет пить таблетки и выкинет всё. А если не выкинет, то в тихушку будет выплёвывать.

– Не вырастет ничего! А ещё… А ещё…-всхлипывает, -мне уже надоело всё абсолютно, каждое утро выхожу из подъезда, а там это! Когда уже растает?! У нас обычно в феврале птицы пели, а тут мороз сорокоградусный. Сколько можно, мама?
– Валентина ответа на этот вопрос не знает, поэтому закатывает глаза и отстраняется от объятий. Гладит своего единственного сына по щекам, старается хоть как-то успокоить, а тот лишь нахмурился.

– Знаешь что? А давай, когда снег растает, вы с папой на охоту поедете?
– улыбается мама, видимо, задевая сына по нужному. Тот ведь очень давно хотел смотаться в лес по кабанам, по лосям.

– Валь, там новая серия сейчас будет, -стоит в дверном проёме отец юноши, поправляя очки на носу. Увидев плачущего сына на полу, мужчина уместил руки у себя на талии, меняясь в лице. Из несколько весёлого семьянина превратился в обеспокоенного. Подошёл ближе к жене, та осторожно встала и выпрямилась. Отец протянул руку Косте, на что тот взял её и тоже встал, -ну и чего мы плачем?

– Пап, я хочу поехать с тобой на охоту, -свободной рукой юноша утирает оставшиеся слёзы. Его щёки горят румянцем, а брови по-детски смешно нахмурены. Отец даже удивился, с чего так, неужели это и была причина расстройства? Василий не мог отказать невинным глазам, что смотрели на него так уже с детства.

– Конечно поедем, Рому позови, -Костя прекратил лить слёзы, уткнувшись отцу в грудь. Тот слегка пошатнулся назад, но удержался, тоже приобнимая сына. Чёрные волосы упали на прямоугольной формы очки, а голубые глаза стали вопросительно бегать то с макушки сына, то на мать. Губы издавали какие-то немые слова, мужчина спрашивал что-то шёпотом у жены. Хотел узнать, с чего Костя снова такой кислый. Но Валентина лишь пожала плечами и выкинула, что позже расскажет.

– Сына, во сколько завтра встаёшь?
– спрашивает женщина, выключая свет в ванной, который оставил юноша после себя. Ответа не последовало. Василий немного отстранил от себя сына, видя, как очи того сомкнуты, и вообще, он уснул. Сколько помнит себя, в детстве Костя всегда засыпал где угодно, как угодно, но когда нужно — не спал и не слушался. А строгий режим у него был до восьми лет в 15:00.